Спасти Эсквиллан

Поминки орков разительно отличались от поминок в покинутом мной мире. У орков они скорее напоминали свадьбу. Народ реально веселился. Нет, говорили тосты о погибших, вспоминали их добрым словом… Но все это проходило одновременно с веселым распитием спиртных напитков, с песнями и танцами, с щупаньем орчанок, сидевших вместе с мужчинами. Кстати, мои жены сидели по обе стороны от меня и внимательно следили, чтобы ко мне не пристала чужая орчанка, а попытки, к моему удивлению, были.

Я тем временем все же расспросил сидевшего напротив меня шамана по поводу столь необычных похоронных обычаев.

– В каждом мире и у каждого народа свои обычаи, – ответил тот. – У нас не принято оплакивать погибших. Они умерли с честью и сейчас пируют в чертогах Отца всех орков. Так что мы можем только порадоваться за них. Смерть – это не горе. Это не конец. Смерть освобождает орка, и он обретает новый, более совершенный мир… Там его встречают предки.

И там начинается вечная жизнь… Самое важное – с честью войти в этот мир. Если ты опозоришь себя, то будешь отвергнут предками и примешь вечные муки в мрачных подземельях Эхла…

Я только покачал головой в ответ на эти слова. М-да. Орки и религия. Разрыв шаблона. Вот тебе и тупоумные уроды из книг и фильмов. С таким подходом они больше на викингов похожи. Кстати, шаман поинтересовался, как поминают усопших в моем мире. Пришлось рассказать про нашу церковь.

В общем, теологический диспут продолжался не меньше часа, и если бы не местный аналог самогона, который я успел оценить раньше, то у меня сорвало бы крышу. Шаман оказался невероятно дотошным.

Но все когда-нибудь кончается, закончились и поминки. Произошло это далеко за полночь, и я, поддерживаемый своими верными женами, отправился спать. Они были куда трезвее меня и приятно удивили меня своей страстностью.

Сладко потянувшись, я встал с кровати и, одевшись, решил выйти на свет божий.

Но, выходя из комнаты, чуть не упал, споткнувшись о чье-то тело, лежащее у порога.

– Ни фига себе! – вырвалось у меня, и я вспомнил о совершенно забытой мной эльфийке.

С вчерашними поминками, эта Эсмиу… блин, уже забыл, как там ее звали, совершенно вылетела из головы. Вот повезло. Я ж ее рабыней сделал. Но то, что она пыталась сделать со мной, было не лучше. Поэтому угрызений совести я совершенно не испытывал.