Две силы

Явно из тех, кто никогда не вырастет из своей должности.

- Господин хирург! – выдохнул с порога седой, - тут паренька ранили, посмотрите, а?!

Они донесли раненого к соседнему столу и осторожно уложили на спину. Молодой сразу пошёл к выходу, брезгливо вытирая окровавленные руки об свои штаны. А вот дознаватель встал рядом, нервно поглаживая усы. Харол усмехнулся. Он часто сталкивался с инквизицией и уже знал, что они не тратят время на спасение всяких простолюдинов. Ну, те из них, что делают бурную карьеру.

А вот такие, заботливые и добродушные, часто застревают на одном месте. Вот и этот – вечно младший дознаватель, явно решил остаться и путаться под ногами.

- Вы своё дело сделали. Мы займемся им, - бросил ему хирург недовольным тоном. Чтобы тот ушёл сразу, без споров.

- Хорошо, - седой понял его с полуслова, глянул на паренька, - пусть Бог поможет ему!

А затем младший дознаватель зашагал к выходу, вслед за своим помощником. Только этот не поленился прикрыть за собой дверь.

Хлопнула створка и наступила тишина. Лишь больные кашляли и стонали где-то в глубине лечебницы.

- Бог поможет, - скривился Харол, - только почему всю работу делаю я?!

Он схватил со стола ножницы и принялся разрезать рубашку на раненом. Парень был молодой, на вид здоровый. Крови много – вся одежда ей пропиталась. Но раз он ещё жив, значит, крупные артерии не задеты. Иначе бы умер прямо там, на улице.

Несчастный что-то бормотал себе под нос, стонал, шевелил руками.

Надо бы привязать его. Харол откинул окровавленные тряпки и уставился на четыре рваных раны прямо на животе. Вилы. Сразу понял, что никакой работы для него тут нет.

Даже эти новаторы в центре Дора вряд ли занимались подобными операциями. А уж простые хирурги никогда не лезли в брюшину. Потому что после такого пациенты всегда умирали. Проще было не трогать больного, ведь в таком случае была призрачная надежда, что он выживет. О таких случаях Харол слышал и чем-то кроме чудесного исцеления назвать их не мог.

- Что ж, - устало выдохнул хирург, подозвал сестру, - здесь я ничего не могу сделать. Но и добить его мне не дает врачебный долг. Всё что мы можем сделать, это поить его обезболивающей настойкой раз в несколько часов, чтобы унять боль и снизить подвижность.

Он накрыл парня простыней, на которой тут же выступили кровавые следы. А затем откатил стол в небольшой закуток, огороженный ширмой.