Две силы

Не такие большие, как у её подруги, зато они не огибали голову, а росли прямо вверх и были цвета слоновой кости. Сама девушка была красивой. У неё прямо проглядывались какие-то благородные, аристократические черты. А ещё кожа бледная и немного грустный вид, когда она затихала. И даже улыбалась она как-то скромно и печально.

- Так, - воскликнула вдруг Теллари, - надо нож! Порезать сыр! Есть у кого?!

- Держи! – Чизман вытащил из своего рюкзака ножик, смело протянул ей.

- Спасибо, - кивнула рогатой головой та.

Программист отодвинул соседний стул и уселся рядом.

- Студент! – махнул он, - хватит пялиться, это не красиво! Давай сюда, поедим хоть!

- Главное нам оставьте, - усмехнулась его соседка, - а то святоши, наверное, голодом вас морили…

Валера подошёл к столу и устроился рядом с Ивори. Только сел, как его что-то стукнуло по ноге. Он с недоумением уставился вниз, но там ничего не было. Только край длинного платья раскачивался.

- Ох, они издевались, как могли, - слегка бахвалясь, выдохнул Чизман, - но нас так просто не возьмешь! «Вот вам хлебные корки, смотрите не сдохните», - он скривил лицо, изображая инквизиторов, - а мы держались, наплевав на всё, - кажется, настроение от одного вида еды у него сразу поднялось.

- Они такие, - девушка протянула ему бутерброд, куда сложила и сыр и мясо. Тот лихо откусил здоровый кусок.

- Запить бы ещё, - пробурчал он с набитым ртом.

Фанфик притащил всего две кружки.

Зато среди книг на одном из стеллажей стояли какие-то богато украшенные металлические кубки. Вот по ним они и разлили чай.

- Из таких бы, - осторожно отхлебывая, заявил программист, - дорогое вино бы пить. Но времена сейчас не те, - улыбнулся он.

Дальше они особо не говорили, а принялись торопливо завтракать. Конечно, девушек никто не держал на воде и сухарях, но они тоже явно проголодались. Хорошо, что, несмотря на свой вздорный характер, Фанфик не стал жадничать и принёс им достаточно еды.

И четверо его гостей смогли опустошить только половину подноса.

Но тут проснулся Фенрис. Здоровяк с хмурым видом подсел к столу и мощно отхлебнул прямо из чайника. А потом принялся уминать всё до чего смог дотянуться. Он ел хлеб прямо так. Сыр резал на здоровые куски и засовывал в рот, утрамбовывая их ветчиной. Ещё и сверху закидывал виноградины, которые никто не стал есть. Слишком кислые и жесткие они были.