Торговец

Его собеседник, такой же гном по имени Шалин, согласно покачал головой и, прихлебывая пиво, заметил:

– Могу сказать то же самое. Изготовивший эту… вещь… мастер был гением. Возможно, безумным, но болезнь разума не затмила его таланта. Ты заметил следы на том вытянутом ложе?

– Штамповка, – мрачно согласился с ним Строрм и, посмотрев на пиво, отодвинул его в сторону. – Невероятно сложная штамповка. И на других деталях тоже есть характерные следы. Я не могу даже вообразить себе, как это сделано. Сколько труда… сколько сложнейших станков было создано, чтобы дать жизнь этому изделию, а также его братьям и сестрам.

Про начинку тех взрывающихся бочонков вообще молчу. Хотя бы просто потому, что не разбираюсь в алхимии.

– Невероятно сложная технология, – согласился с ним Шалин и вновь отхлебнул из кувшина. – Кстати, ты почему пиво не пьешь? Свеженькое! И холодное, брр! Только что с ледника.

– Зуб болит, – поморщился Строрм. – Не могу ничего холодного даже в рот взять.

– Так, может, к целителю?

– Не, само пройдет.

Ты лучше скажи, кто это мог сделать? Я вспомнил несколько легенд, в которых говорится о громовом оружии, но ты и сам знаешь, под старинными балладами может таиться что угодно. От такового вот артефакта – и до громко матюгающегося на врагов хирда, являющегося лишь оружием в руке короля.

После этих слов Строрм со всей накопившейся злости ударил кулаком в так кстати подвернувшуюся стену, сбрасывая таким образом накопившееся раздражение от практически неразрешимой загадки. Хороводом бродившие в его голове мысли все никак не могли выстроиться в хоть какое-нибудь подобие порядка, и поэтому гному постоянно казалось, что он что-то пропустил.

Какую-то мысль, очень важную… Жизненно важную мысль, мелькнувшую и сразу же исчезнувшую в хороводе расплывчатых образов. И в поиски этой мысли Строрм пустился со всей присущей гномам упертостью, секунда за секундой просеивая воспоминания и ощущения. И стоило только огоньку понимания забрезжить под сводами гномьего черепа, как размышления сына подгорного народа были прерваны, причем самым что ни на есть страшным способом.

Шалин хрипел и держался за горло, быстро синея. Его лицо исказилось от жуткой муки, и гном, откинувшись назад, упал с лавки, где, немного подергавшись, застыл. Пролитое из кружки пиво растеклось по столу и закапало на пол.

«Отрава! – мелькнула заполошная мысль в голове Строрма. – Сами по себе дети гор не умирают. Во всяком случае, пока не достигнут хотя бы лет трехсот.