Торговец

А какое зрелище предстает перед нашими глазами теперь? Кланы не верят друг другу и периодически дерутся за останки былого величия, как стая падальщиков, а монстры, которых порождает природа, отравленная эманациями зла, косят наши ряды пусть медленно, но верно. Даже если единственным достоинством этого человека было бы наличие среди его предков Канлера, я бы уже согласился на брак Селес с его сыном. Борьба, война, потрясение основ мира… что угодно лучше, чем это медленное загнивание!

– Ваша точка зрения понятна, – прошелестел колокольчик голоса одной из присутствующих в помещении дам, которая заняла место поближе к Кэссаэлю.

– Да и ваша любовь к представителям и особенно представительницам людской расы давно известна всем. Но также собравшиеся здесь понимают, что если ваша выжившая после знакомства с новоявленным претендентом на престол дочь станет императрицей людей, то все сидящие здесь будут вынуждены в недалеком будущем перед ней склониться. И перед ее отцом. Или, по крайней мере, признать их стоящими выше себя, ибо ни один клан не устоит перед мощью империи. А потому сейчас мы спрашиваем себя – не стоит ли остановить столь опасное начинание, ибо тот, кто посылает своих детей на смерть, не должен стать первым среди нашей расы. Даже если за это многим придется заплатить жизнью.

Лорд Кэлау скрипнул зубами – кажется, слова эльфийки ударили его по больному месту.

– Я. Никого. Не. Посылал. На. Погибель. – Слова падали тяжеловесными глыбами. – Выбор моих дочерей, пусть даже он и совпал, – это только их выбор.

И я верю в то, что он был правильным. А время рассудит, кому жить, а кому умирать.

– Верно, – согласно кивнул лорд Кэссаэль. – Тем более что моя разведка донесла о большом отряде, фактически маленькой армии, что движется из глубин земель людей, управляемых сыном регента, к ставке только-только формирующегося войска.

– Что ж, – улыбнулся отец Селес и погладил чешуйчатую кожу на рукаве своей куртки. – Их ждет бо-о-ольшой сюрприз.

Глава 8

Глава 8

Отче! Припадает к твоим стопам смиренный летописец, падая ниц, смиренный отрок просит тебя, отче, поспособствовать вызволению меня из узилища темного, в кое я попал, следуя извилистыми коридорами истории и освещая их по мере возможностей малой искоркой своего пытливого разумения. Видимо, прошлое мое письмо затерялось в дороге и не дошло до стен нашего монастыря, да славятся они и его основатель святой Канлер во веки веков.