Пепельная столица

‑О чем вы? – возмутилась пепельная, но сама не заметила, как перешла на скрытный шепот.

‑ Специи, которые вы добавляете в свою гнилую еду, выжигают носы. Но я чувствую аромат голубых грибов, сочащийся из-под твоего воротника, – Нуаркх никакого запаха не чувствовал, но “глаз ткача” различал мерцание двух изящных ампул на фоне костлявой фигурки. 

‑Я не понимаю о чем вы!

‑ Прекрати. Многого не прошу, – твердо продолжил тоннельник, ‑ если откажешь, сообщу о твоем грязном секрете каждому в бастионе.

‑ Многие сестры пользуются настойками, для них это не станет неожиданностью, – не слишком уверено парировала монахиня.

‑ Я видел, как ты озираешься на дирижабли. В бастионе есть солдат, или офицер, который тебе далеко не безразличен. Что будет, если он узнает? – вкрадчиво проговорил Нуаркх и глаза дочери Нара резко распахнулись. 

– Нащупал нужную нить.

‑Я…нет… ‑ Запнулась девушка и, немного помолчав, начала нервно осматриваться. Убедившись, что у измотанных коллег есть более важные заботы, она сгорбилась и потянулась в просторные полы робы.

‑Я не какая-нибудь наркоманка. Мне нужна… поддержка, чтобы помогать страждущим, – миниатюрная девушка боязливо прятала плотно закупоренный сосуд в черных ладошках.

‑ Что ты, я не осуждаю. Но от наркомана или алкоголика можно ожидать что-нибудь в том же духе. Например: Мне нужно расслабиться после работы, чтобы не нести злость в семью. Это все ради моей семьи, – процедил Нуаркх, а затем неуловимым движением заставил склянку исчезнуть во внутреннем кармане.

‑Прекрати! Это совсем иное, – уязвленно прошипела дочь Нара.

‑ Конечно. Считай, что убедила меня, – отмахнулся Нуаркх и потерял к девушке интерес, ‑ можешь идти.

Пепельная резко выпрямилась, сжала кулаки и поспешила к Паартаку. Тихо отсмеявшись, Нуаркх подмигнул Карлику и принялся вычищать нарыв на груди. Мучительный процесс обещал затянуться, и тоннельник скрасил его наблюдением за спасением старого каменного стража.

Сначала дочери Нара вывели из исполинских стойл детеныша Нар’Катира, помощь которого обещали Нуаркху. Малыш в холке немного не дотягивал до двух метров. Гладкая шкура, не выдержавшая еще сотен песчаных бурь, пестрела нежно-розовыми пятнышками. Детеныш был очень воодушевлен возможностью размять тощие ноги. Измотанным дочерям приходилось вешаться на него, чтобы удержать от попыток прыгать и вставать на дыбы.