Продавец королевств

Добрый отеческий взгляд старого Лю, повидавшего на своем веку много такого, от чего обычного обывателя вырвало бы желчью и отправило в спасительное беспамятство, ласково улыбнулся проштрафившемуся подчиненному. Тот попытался мимикрировать под цвет белых стен и почти справился с намеченной задачей.

– Плохо… К счастью, она сама вернулась в отель, вместе с новой подружкой. – Задумчиво отхлебнув уже начинающего остывать чая из своей любимой чашки, Лю загадочно прищурился, глядя куда-то сквозь нерадивого собеседника, которого он непременно накажет, но немного позже… ведь спешка в таком ответственном деле только портит слуг и рождает ненависть.

– И та, проявив малоожидаемые от монашки вообще и женщины в частности навыки, первым делом выкорчевала свежеустановленную систему наблюдения.

Президентский люкс отеля «Морская жемчужина», когда-то давно видавшего другие времена, но все еще не растратившего покрытого патиной лоска элитного заведения, за каким-то дьяволом открытого в этом рассаднике порока и беззакония

Раскинувшееся на бежевом шелке простыней женское тело, эбеновыми изгибами бросающее вызов мистическому совершенству античных богинь, мерно вздымало в неглубоком тревожном дыхании идеальные холмы персей, бесстыдно угрожающие небу сосками.

Вырубленные из самой тьмы, вытопленные из зеркала ночи линии тела и контуры лица, принадлежащие скорее богине, чем живому существу. Беспорядочно раскинутые по подушке волны волос и задорно выглядывающий сквозь локоны кончик уха, больше похожий на лепесток редчайшей черной лилии, предлагающей чужому взору свою неземную красоту лишь при свете луны в тишине ночи.

И если бы находящаяся рядом девушка была отравлена медом поэзии, то несомненно в ее разуме при виде раскинувшейся перед ней картины рождались бы строки, достойные пера самого Шекспира. Впрочем, стихосложение не относилось к талантам нервно меряющей шагами пространство номера сестры Анны. Совсем не относилось. Так уж было соткано нитями слепых Норн, что «белокурая бестия» германо-испанского производства, не верящая ни в черта ни в бога, виртуозно обращалась практически с любым огнестрельным оружием, великолепно водила легкий штурмовик, а при случае и легкий реактивный самолет, но вот со стихами, и уж тем более с классической литературой, у нее было очень плохо.

А будь это даже не так, именно в этот момент монашка была охвачена ужасом и паникой, которые обычно уж совсем не сочетаются со взмахами тончайших крылышек робкого мотылька поэтического дара.