ВЕЛИКИЙ МЕХАНИЗМ

Однако ж что-то не видно пока, даже уже когда и обычное ополчение со стрелковкой справилось бы, никаких телодвижений наших дуболомов в погонах, которые гибкие, аж до скользкости порой, и динамичные лишь только в своих гнилых интригах за бо́льшие звезды, а не на полях сражений. Там-то как раз всё достигается тренировкой и на чужих, как правило, кровях. Вот только всё слишком уж быстро, и личный состав может тупо закончиться раньше, чем нормальные командиры успеют выкристаллизоваться из той жижи.

Наконец подъехали к своему ЖК.

Надо же, уже своим стал. На второй-то день, после осознания себя в этом... Мире? Игре? Сне? Здесь, а общем. Выгрузились. Маринкиного Фокуса у подъезда не было. Наверное, брошенная мною женщина самостоятельно осуществила переезд. Мда(пошаркав ножкой).

Позвонил в домофон. Тишина. Отошел от подъезда, чтобы заглянуть в окна, пока Наталия, оставшись на месте, с милой непосредственностью оглядывалась.

Вот ведь, умеет же ж тупость отыгрывать.

Окна и балкон оказались закрыты.

Свет не горел.

Надо телефон себе, что ли, завести. Пока, вроде бы, связь есть. Наверное, не проверял. Жаль, номера Маринкиного не знаю, а то бы у Натахи взял позвонить. Если ее розовенький ещё не сел.

Что ж, в квартире, как видно, никого. Ну и ладно. Есть у меня одна задумка. Побезобразничаем!

К новому дому подъехали, спустя всего несколько минут. Тут недалеко совсем. Вышли. Позвонил в звонок. На резонный вопрос: «Кто». Что звонко прозвучало откуда-то из-за закрытых ворот.

Дал верный отзыв: «Свои». Ждем.

Дверь чуть левее открыла Марина. Предстала она, видимо, в доспехах 3 уровня. Типичный конец 14 века: латные руки и ноги, бригантина. Шлем — помесь салада с барбютом, ибо лицо ничем не защищено. Под железом я злорадно предвкушал колготаны.

Окинув ласковым взглядом меня, она увидела и Наташеньку, которая виртуозно морозилась, залипнув на ворон, что важничали на краю забора. Изучив мой «довесок», рыжая перевела теперь вопросительный взгляд снова на меня.

— Вот, подобрал, — с честными глазами, отвечаю на незаданный, но очевидный вопрос.

Вздохнув с, как мне показалось, понимающим видом, Марина отошла вглубь, пропуская гостей. Прошли внутрь в полной тишине, даже Натали не выдала ничего, навроде: «Ой, это что, баня? Какая прелесть!» — что было бы в ее стиле.

Когда уже зашли в дом, выскочила Маша и начала беспощадно лить позитивом, сбивая напором оптимизма всё на своем пути.