Трижды заклятый или СЛАМОНА

— Не убивайте его, Даттон!

Тонкий вскрик феи Амины потонул в вое штормового ветра, в раскатах грома и грохоте волн, разбивающихся в темноте о стены многострадальной детской комнаты. Спустя несколько мгновений в люстре снова вспыхнули свечи — и все увидели, что демон бури исчез, но Конрад по-прежнему сидит в кресле, приглаживая вставшие дыбом редкие волосенки.

— Жаль, очень жаль, что демон бури решил нас покинуть, — отдуваясь, пропыхтел старик. — Он пропустит главное веселье. Крылатый дурень обещал пискуну, что тот будет ничьим, что тот будет свободным? Так вот тебе мой главный подарочек, принц: стоит кому-нибудь в Пределе произнести дурацкое слово «СЛАМОНА», как ты должен будешь отправиться к этому человеку и стать его рабом! Всю жизнь ты будешь подчиняться тому, кто последним произнес волшебное слово, всю жизнь будешь переходить от человека, сказавшего: «Нашего поСЛА МОНАко подняло на смех», к человеку, ляпнувшему: «оСЛАМ ОНА только вредит», всю жизнь будешь чьим угодно, только не своим! Заклинаю тебя Тройным Заклятьем: пером совы, холодным железом и черным кипарисом! Риспаки! Золеже! Васо! Комза!

В мертвом молчании четверо крестных глядели на оранжевое пламя над колыбелью, на залитую водой, заваленную обломками мебели комнату и на плюгавого человечка, радостно потирающего руки в чудом уцелевшем посреди этого разгрома кресле.

— Что, здорово я придумал? — выжимая воду из рукава, спросил Конрад. — Принц Белосонии служит мальчиком на побегушках у какого-нибудь идиота в Пределе, ха-ха! И вместо Большой и Малой Магии изучает чистописание, хи-хи! Да, на это стоило истратить лучшее заклятье моего дорогого учителя Бернгарда…

Рыцарь-Бродяга с мечом в руке шагнул к колдуну.

— Ты надеешься, что после смерти Бернгарда никто не сможет снять его заклятье? Посмотрим, что об этом скажет другой его ученик, Теварец!

— А-а-а, ты пугаешь меня Теварцем?!

Глаза призрака радостно сверкнули, потому что Конрад наконец-таки вышел из себя.

— Скоро вы все узнаете, кто лучше знает Магию Разрушений – я или Теварец! — Старик, вскочив, рванул галстук на своей куриной сморщенной шее. — Скоро, очень скоро на месте дриадовых рощ вырастут помидоры и картошка, а из обломков лунных дворцов Тэннисоля люди построят сиротские дома!

Старикашка затопал ногами, плюнул и исчез, словно растаял в грязной луже.

Четверо Древних обменялись над колыбелью полными отчаяния взглядами.