Бездарь

Пытались уже, причем все. Учителя тебя гоняли? Гоняли. Ученики издевались? Издевались? Другой бы давно бросился на обидчика или же словом доказал, что он не прав, а ты что делаешь? Глазки свои малахольные отводишь, да тумаки обидчиков молча принимаешь, - старик снова раздражительно сплюнул, с укором при этом посмотрев на меня.

- Вы что следили за мной? – со страхом и стыдом спросил его я. Ведь и правда становиться как-то не по себе, что кто-то наблюдает за тобой и видит все твои тайны, которые видеть никто в принципе не должен.

Ведь кто знает истинную силу Огнеслава Святозаровича, ведь неспроста он именуется Великим. Вдруг ему и очи не нужны чтобы видеть все на свете.

- Да на кой ты мне нужен? Поди, есть кому про тебя рассказать. Мир как говориться, одними слухами полниться, – отмахнулся он рукой от моей дурости и продолжил. – Посмотри на себя уж наконец-то! Все в облаках летаешь, жизни не знаешь, бестолочь, одним словом. Знаешь кто ты?

- Кто? - мои щеки и уши начали еще сильнее гореть от нравоучений старого Волхва.

Причем что самое неприятное, нравоучений правдивых и справедливых, и от того и еще более обидных.

- Бездарь, вот ты кто! – старик поднялся со своего сундука и подошел ко мне почти в плотную и хмуро посмотрел в мои глаза. И, наверное, не увидев в них того что искал, он прорычал. – А ты что лыбишься? – он резко повернулся в сторону Глеба и сделал к нему шаг, от чего детина ростом выше старика почти на голову, неожиданно отшатнулся. – У этого хоть оправдание есть, дурак он, а ты что?

- Я что? – Глеб сделал шаг назад, растерянно оглянувшись.

- Уши развесил в ученики его взяли. Стоит лыбиться. Ты на себя посмотри, семь лет ни одного чертежа, ни одной техники, ничего не освоил. Я тебя в ученики взял то из-за того, что эти бестолочи с тобой справятся не могут, что делать не знают. Такой потенциал пропадает, - старик плюнул прямо на пол и, развернувшись, пошел в сторону стола, - Благо, хоть я за свои триста лет мозгов не растерял, знаю, что делать.

Знаю, как с вами бестолочами поступить.

Он сел за стол и что-то начал писать на бумаге, остроконечным гусиным пером, периодически обмакивая его в чернила. А затем спустя пару минут он поднял голову и хмуро обвел нас взглядом.

- Один словно само пламя, бестолковое и бесконтрольное. Другой словно бумага, без силы телесной, без силы духовной. Вы прям как братья родные, один дурак, другой бездарь. Но я знаю, что с вами делать и как все это исправь.