Кольцо предательства

— И почему?

— Фин не запрещает, — несмотря на мысленное разрешение, каждое слово казалось опасным шагом по зыбкому болоту, — это мой сокол.

— Фамильяр?

— Кто? — новое слово заставило посмотреть на наёмника.

Глаза. Яркие зелёные глаза, цвет которых невозможно было передать простым карандашом.

Возможно, растерев траву или листок, удастся нанести цвет на бумагу?

— Разумное животное, — Мира моргнула и торопливо кивнула:

— Тогда да.

— Это он подсказал о недобрых намерениях?

— Он.

— Уточнил, от кого шла неприязнь?

Мира вспомнила взволнованность от чужого взгляда.

— Второй этаж.

— Тогда тебе и неделю идти со мной не поможет, — наёмник усмехнулся, — жетон гильдии с собой?

Как можно скорее переборов вспыхнувший страх, Мира поторопилась вспомнить всё содержимое своей сумки в поисках чего-то, что могло быть «жетоном».

— А как он выглядит? — она спросила, не теряя надежды на то, что, возможно, какая-то мелочь могла оказаться спасительной вещью.

Кажется, её вопрос был не совсем удачным.

По крайней мере, незнакомец одарил её странным взглядом.

— Металлическая брошь примерно вот таких размеров, — он показал пальцами, — с гербом гильдии, к которой ты принадлежишь.

Нет. Ничего такого у неё никогда не было.

Или…

Открепив сумку от ремней, прямо на ходу, Мира торопливо зарылась в неё в надежде отыскать нечто похожее на то, что описал незнакомец.

— Это же не оно, да? — Мира тоскливо оглядела маленький неживой цветок на булавке, которую ей однажды подарил караванщик.

— Нет, не оно. Ты не знаешь, принадлежишь к гильдии или нет? — вроде бы в голосе не было раздражения. Скорее… Мира очень редко сталкивалась с подобной эмоцией. Но вроде бы ничего плохого в ней не было.

— Не знаю. Может, и принадлежу, только не помню об этом, — она погладила пальцем блестящий белый лепесток и, положив брошь обратно, прикрепила сумку к ремням.

Мира подняла взгляд. Наёмник смотрел на неё с явным ожиданием.

Похоже, нужно было объясниться.

— Я ничего не помню. Просто однажды проснулась в лесу.

Короткое воспоминание всё ещё было неприятным и отдавало какой-то горечью.

— С тех пор я иду, куда глаза глядят. В основном охочусь, спасаю лес от браконьеров, прихожу в деревни, чтобы продать шкуры. Иногда приходилось проситься с кем-то идти, если рядом был кто-то нехороший.

— И откуда у тебя навыки целителя ты тоже не помнишь? — мужчина чуть приподнял брови.