Курьер

Или укоротили на голову, — прервал мечтания толстяка Лехан.

— Зачем такой недобрый?

— Добрые долго не живут, парень. Их быстро на тот свет спроваживают типы наподобие Черепа и Болта.

— А почему они злые? — Толстяк испуганно посмотрел по сторонам.

— Наверное, тоже хотели родиться баронами или графами, а теперь судьбе и окружающим простить не могут, что стали обычными бандитами.

— Ловкач, есть тема для базара. — К нам подошел худощавый мужчина лет под сорок.

— Привет, Посох. И ты здесь? — удивился Лехан.

Они отошли в сторону, но разговор явно не получился. Собеседники перекинулись несколькими фразами и разошлись, недовольные друг другом.

— Чего ему надо? — спросил я.

— Предлагал покровительство и защиту от Черепа.

— Ты согласился?

— Нет, конечно.

— Почему? — удивился я.

— Еще подумают, что мы их боимся.

— А это не так?

— Я похож на труса?

— Нет.

— И ты не похож. Потому к нам ребята и потянулись. Запомни, Сарин, и вы, мужики, эти типы, — он кивнул в сторону ушедшего Посоха, — да и не только они, чтят лишь один закон — закон сильного.

Покажешь свою слабость — считай, пропал.

— Но их же больше!

— Подумаешь, — усмехнулся Лехан. — Главное — не дать себя запугать. Пусть сами нас боятся.

— А он кто?

— Посох?

— Ну да.

— Правая рука некоего Шелеста, провалиться ему трижды в цехмерские топи. Они с Черепом нынче в контрах.

— Болт, Череп, Посох… Откуда здесь такие взялись?

— Из тюрем, конечно! Дагар Четвертый нашел действенный способ очистить страну от преступников.

Вот нам и предложили: или добровольно послужить королевству на поле брани, или медленно загибаться на рудниках.

— А ты тоже?

— Да, с законом я не в ладах. Удивлен?

— Не похож ты на уголовника. Если бы не шрам…

— И на кого я похож, по-твоему?

— Точно не знаю, но мне кажется, у тебя лицо не простого человека.

— Много их знаешь, не простых?

— Конечно. К отцу в кузню иногда из самого Утесного торговцы заезжали. Важные такие.

— Чувствую, повидал ты жизнь, — с иронией в голосе произнес Лехан.

— Ладно, парни, держимся вместе. Думаю, на барже нам пока бояться нечего, а там видно будет.

Пограничье между Журавией и Заргином

Проклятие, которое смотрящий вдаль накладывал на каждого подчиненного, было привязано к имени волшебника, поэтому лысый погонщик воркулов трое суток готовился к процедуре смены истинного имени. Теперь, когда от Вархаяма его отделяли многие версты, ничего не должно было помешать задуманному.