Алмаз Времени. Том 1. Скитания

– Город туда, кажется, – показал в одну сторону собеседник, затем в другую и махнул рукой: – Там видно будет.

– Вредитель.

– Так в обе стороны города. Разные. Но тот, к которому мы двигаемся сейчас, ближе.

– Конечно, я тебе не верю, но проверить можно, – поглядел, как на идиота, спутник: – Кстати, ты уверен, что на этом острове меня считают мертвецом? Джинны объявили, что Маиму убил меня. Но вдруг гадкий мальчишка опроверг эти сведения?

– Ты свое отражение-то сейчас в речке видел? Не видел! Тебя родные мать-отец не узнали бы! – рассмеялся Сумеречный Эльф.

Их обоих густо покрывали синяки и ссадины, не говоря уже о том, в какие лохмотья превратилась одежда.

– Мать… отец… – престранно скривился Сварт, вздрогнул и усмехнулся. И никто бы не сумел разгадать, что за упрек, насмешка или боль таились в этой усмешке. Никто не должен был разгадать, никогда.

– Так куда? – мотнул головой Сумеречный Эльф, все еще указывая скрещенными руками в разные стороны.

– В город.

– Кстати, что нам теперь делать? Надо набирать новую команду!

– И как? Спасать висельников? – бросил иронично Сварт, оборачиваясь.

– О! Я же знал, что ты генератор идей! – снова начал пританцовывать Эльф.

– Это был сарказм, – процедил сквозь зубы собеседник.

– Нет! – подскочил Эльф, оказавшись впереди, заглядывая в лицо и улыбаясь: – Это была идея. Без денег мы все равно никого не наймем.

– Если они висельники, значит, они уже попались раз, попадутся и еще, – недовольно обошел спутника Сварт, точно грязную лужу. – И они в реестре джиннов.

– На эшафоте оказался как-то раз сам Гриф Риппер. О, лишь бы Маиму не повторил его судьбу однажды, – развел руками Эльф, шествуя скромно позади.

– Я же просил не упоминать это… это… – Сварт захлебнулся своей ненавистью. – Имя.

– Спокойно. Не буду, – твердо отозвался Эльф.

Дорога поднимала пыль, клубилась, исходя протяжностью шагов, куда-то вдаль.

«Я буду жить, я знаю все, я буду жить или казаться», – снова звучала песнь безумия в голове Сумеречного Эльфа, и веселье его смешивалось с мучением.

Сварт шел с отвратительной звериной гримасой на лице. Дорога тянулась, а город не появлялся, и он начинал ненавидеть все живое. Ненавидел и неживое, например, избитые и порванные сапоги, некогда шикарные и дорогие. Ненавидел камни, попадавшие под подошвы. Ненавидел душный воздух, от которого пекло в груди.

Но, конечно, больше всего он ненавидел Маиму-Длинноногого, из-за которого все так сложилось, из-за которого…

– Жарко… – выдохнул едва слышно Сварт.