Алмаз Времени. Том 1. Скитания

Кое-как они добрались с пустынного берега до порта, поняв, что оказались снова в Круне, пусть и в другом городке.

— Ну, что, не останемся сухопутными крысами? — спросил будущего старпома Сварт.

— Нет, — согласился Облезлый Сэм.

И они вдвоем нанялись на первый же сомнительный корабль. Их не интересовало, куда он идет. Главное, что в команду брали всех подряд без документов. Они не прогадали — старый капитан Две Красные Руки промышлял торговлей контрабандными алмазами и оружием джиннов, а временами нападал на рыбацкие деревни и продавал пленников в рабство ифритам.

— Говорите, вы из Круны? — усмехнулся капитан, рассматривая оборванцев.

— Мы знаем все схроны в трущобах портовых городов и все местные банды восточного побережья Круны, — немедленно зарекомендовал себя Сварт.

Облезлый Сэм неуверенно топтался за спиной и молчал.

— Вот как. Хе, после исчезновения наследного принца страна готова развалиться. Для нашего бизнеса станет отличным перевалочным пунктом, — пробасил капитан.

— Добро пожаловать на борт, трюмные крысы! Надейтесь, чтобы ваши знания пригодились.

В течение следующих трех лет Сварт драил палубу, делился понемногу ценной информацией с капитаном, поднимаясь по иерархии с каждым удачно указанным местом сбыта или покупки контрабанды из Гриустена, и учился владеть саблями. Все больше на практике, проливая кровь безоружных бедняков. И ему нравилась власть, которую оружие давало над людьми. Сначала хватало и одного клинка, но потом фехтование превратилось для него в увлекательной смертельный номер, наподобие тех, которые он исполнял в цирке.

Он придумал собственный стиль борьбы с двумя саблями.

— Да ведь неудобно же, — посмеивались сначала пираты.

— Сойдем на берег, как велит кодекс. И я покажу, насколько «неудобно», — отвечал Сварт.

Они сходили на берег для решения спора дуэлью, и чаще всего насмешники оставались на пустынных затерянных отмелях кормом для крабов и чаек. Вскоре сомневающихся в его умениях значительно поубавилось, команда начала уважать «бешеного щенка капитана», как звали его за глаза в то время.

После побега из цирка Сварт поклялся себе, что никто не посмеет больше над ним смеяться, ни одна жалкая тварь.

Но тем ярче ныне проступала на фоне кромешной черноты под сомкнутыми веками широкая улыбка Маиму-Длинноногого, который одерживал победу. И смеялся, громко смеялся, как нахальная мартышка. И так раз за разом по кругу бреда.