Последыш Древних

Пришла твоя медаль за стычку с вампирами вблизи города Тараих. Завтра после подъема флага получишь награду. Ты рад?

- Пока не знаю, - я одним махом выпил вино и встал. - Пойду спать. Благодарю за заботу и прием, но завтра у меня тяжелый день.

- Слабоват ты, братец. Вот я в твои годы...

«Пошел ты, - покидая шатер, подумал я. - В мои годы ты во дворце в необременительном карауле стоял, а потом на дуэлях до первой крови дрался и вместе с дамочками в садах обжимался. И это подвиг? Нет уж, братец. Тебя бы в крепость Дер-Вагат, когда мы ее штурмовали, и кровь рекой лилась.

Вот это испытание, а твои столичные похождения и служба при штабе командующего армией отдых. Так что не надо мне рассказывать, каким ты был. У тебя своя судьба, а я двигаюсь отдельно».

Шатер брата остался позади. Свежий ночной ветерок взбодрил меня, и я направился к своей палатке. Однако в расположении легиона меня перехватили.

- Корнет Руговир? - дорогу преградил незнакомый поручик в обычном пехотном мундире.

Правая рука легла на рукоять скьявоны, и я кивнул:

- Он самый.

С кем имею честь?

- Поручик Бастон, - он кивнул и добавил: - Адъютант майора Кано. Он приглашает вас в гости.

От сердца отлегло. Кажется, это не покушение. И я направился вслед за поручиком, который какими-то темными лагерными закоулками, мимо отхожих мест и обозных фургонов, вывел меня к палатке заместителя начальника контрразведки 8-го легиона майора Кано.

***

Тейваз Кано опустил голову и почувствовал, как проваливается в сон.

Однако спать было нельзя, и он встряхнулся. После чего «черный клинок» достал фляжку с крепким бодрящим настоем и сделал большой глоток.

Кровь быстрее побежала по венам и лицо контрразведчика покраснело. Ему стало легче, пусть ненадолго, и он начал перебирать документы, которые скопились за день. С самого раннего утра он находился в движении: допрашивал пленных, инструктировал конных егерей, встречался с рядовыми «черными клинками», которые были прикомандированы к боевым подразделениям, а потом присутствовал на военном совете старших офицеров восьмого легиона.

Работы было много и проблем хватало, а людей, наоборот. На весь легион всего семнадцать «черных клинков», а требовалось в три-четыре раза больше. Поэтому майор зачастую занимался не своим делом, и в палатку вернулся уже затемно. А здесь вместо отдыха его ждали бумаги, которые требовалось хотя бы просмотреть и на каждую наложить свою резолюцию.

В руках Кано оказался первый документ.