Аристократ. Книга 4. Печать Грязных Искусств

— Клянись, что сделаешь всё, чтобы выстоять против искушений тела, чувств, духа и веры, которым тебя подвергнут.

— Клянусь, патриций.

Император взялся за кинжал обеими руками и занёс его над головой Георга остриём вниз. Казалось, он готовится воткнуть клинок внуку точно в макушку.

— Клянись с достоинством встретить смерть, если таковое случится. Клянись стать патрицием рода Рингов, если выдержишь все испытания. Клянись нести свет и благодать своим подданным.

Георг поднял голову и сказал с придыханием:

— Клянусь, патриций.

Тадеуш резко опустил кинжал.

В этот момент где-то сбоку вскрикнула Сильвия.

В полумраке зала остриё белого клинка сначала чиркнуло Георга по тыльной стороне ладони, потом ещё раз поднялось вверх и вошло точно в кубок с вином.

— Испей до дна вино сие, наследник. В честь клятв, что ты дал роду Рингов.

Император шагнул назад.

Он не сводил с Георга глаз, пока тот пил вино из кубка.

Меня от всей этой ритуальной хрени пробрал мороз. Выглядело жутковато и напоминало обряды из древних времён.

Тадеуш забрал пустой кубок у Георга и вернул обратно на подставку. Затем подошёл к Матиасу и повторил ритуал клятвы один в один: вручил кубок, потребовал поклясться, резанул по ладони, опустил кинжал в вино и заставил проглотить напиток.

Матиас клялся с пренебрежительным прищуром, будто ему глубоко плевать на то, что он говорит, а вот дорогущего винишка хлебнуть он совсем не против, а если б вместо вина налили корабельного рома — было б ещё приятней.

Когда дело дошло до меня, император взял третий кинжал с подноса.

— Возьми вино сие, наследник, — сказал он, нависнув надо мной в своей роскошной мантии.

Я взял кубок и вгляделся в напиток.

Красный, с терпким ароматом — вино как вино. Только чтобы его залпом выпить, надо изрядно постараться. Налили его примерно полбутылки, а на пустой желудок эти полбутылки легко обеспечат мне опьянение.

Отличное начало.

Тадеуш положил кинжал на моё правое плечо.

— Клянись, наследник, что ты не откажешься от исполнения ритуалов Четырёх Искушений, какими бы жестокими они ни были.

— Клянусь… патриций, — произнёс я нехотя.

Чёрт возьми, уже в который раз меня заставляют поклясться в этом проклятом дворце.

Хорошо, что все клятвы не имели для меня веса, а значит, можно было на них наплевать. Кажется, из нас троих лишь Георг отнёсся к ним серьёзно. Даже слишком серьёзно. Я заметил в его глазах слёзы, когда он клялся.