Гарем и лёгкость. Книга от депрессии

Перерыв в его терзаниях на ниве собственной добропорядочности из-за утери амулета, оставленного ему на хранение, пришёл с той стороны, откуда он и рассчитывать не мог.

- Бронкс, милый, говорят, тебя ограбили?! - в дверях ураганом возникла Арман.

Пигалица сама вызнала месторасположение его лавки и теперь периодически заходила без приглашения, делая многозначительные намеки на пирожки (и продолжение). Которые он старательно не замечал.

Не желая обижать неплохую и искреннюю, в общем-то, девчушку, Бронкс держал язык за зубами: после знакомства с орчанками, он искренне охладел к женщинам собственного народа.

Но вслух заявлять этого, понятно, не собирался.

Сердцу не прикажешь, как говорят старики.

С последним сам Бронкс мог бы и поспорить (в том числе и на личном опыте), но к любому сердцу в вопросах любви прилагается ещё одна часть мужской анатомии. Которую, применительно к бывшему полусотнику, любая женщина-гнома, в качестве объекта поползновений, не интересовала.

Можно было бы говорить о любви братской, как земляки - но Арман в своих инициативах явно имела ввиду иную плоскость.

Грубить на ровном месте и оскорблять ни в чём не повинную гному Бронкс не хотел, а знаки её внимания периодически становились слишком навязчивыми.

В данный момент, поскрипев зубами, он нашёл в себе силы ответить вежливо на Всеобщем:

- Чего надо, Мечта Педофила? Никто меня не грабил, стража с фискалами невовремя нагрянули...

- Где их предписание? - тут же свела брови вместе гнома, отвечавшая в банке, в том числе, за некие интересные процедуры.

- Они должны были тебе оставить… - здесь её взгляд заметался по лавке и остановился на одиноком листике бумаги, сиротливо белевшем на столе.

Арман метнулась вперёд, ухватила бумажку и мазнула по ней цепким взглядом. После чего нахмурилась еще сильнее и буквально впечатал хмурый взгляд темных глаз в Бронкса:

- Они тебе должны были браслет надеть на руку, где он?!

- Да не было никакого браслета, - удивлённо развел руками тот.

- Видимо, честность моя широко известна даже им; вот и не стали...

Договорить фразу до конца не вышло. Подлетевшая соплеменница с размаху перепечатала ладонью по лбу Бронкса:

- Развели тебя только что, простофиля!

Последнее замечание, впрочем, не возымело никакого действа, ибо Бронкс уже не по одному разу всё перепроверил: все ценности были на месте. Что бы ни стояло за налетом фискалов и стражников, грабежом это точно не являлось.