Гарем и лёгкость. Книга от депрессии

- Э-э-э-э-эх, шешен ам…! - возвестил гном эльфам, проходясь попутно по родословной ушастых.

А что. Выведенный из психологического равновесия противник уже становится на вершок слабее.

Бронкс искренне не понимал, что такого было в руно-скрипте Нургуль, чтоб ради него слаженная (увы, да), боевая (тут ещё посмотрим, насколько) тройка (точно да, если только ещё кто за дверями не притаился снаружи) дроу кинулась нарушать уложение Орк-ленда о запрете оружия на территории поселений.

Что характерно, сам бывший полусотник к такой ситуации загодя продуманно готовился.

На всякий случай, вот типа этого. Его наручи, вкупе с индивидуальной подготовкой (которую в протокол не подошьёшь), позволяли вполне противостоять таким вот красавцам, теоретически. И оружием при этом не являлись – ибо шли по разряду средств самозащиты.

Ну и армия, да несколько ротаций в ней во вполне определённых местах, научили Бронкса действовать, когда нужно действовать. А уж обдумывать можно потом, когда всё стихнет.

«Иногда твои решения в бою могут казаться порывистыми, глупыми и хаотическими.

Но впоследствии именно они часто оказываются самыми рациональными и целесообразными», - учил Бронкса один старый сотник. Дай ему бог здоровья, если ещё жив.

Ошеломить – значит сбить чужой план. Именно одно такое порывистое и хаотическое действие гном сейчас и принялся претворять последовательно в жизнь.

Единственной проигрышной стратегией для него в этих обстоятельствах было бы позволить эльфам развернуться в нешироком помещении.

Охвати они его хотя бы с двух сторон – и всё, можно начинать готовиться наяривать на арфе, в райских кущах.

Бронкс, пройдясь ещё раз по интимным достоинствам эльфийских матерей, решительно рванул ушастым навстречу, зарычав не хуже тигра и в глубине души пожалев лишь о снятых перед входом ботинках: всё же, босиком ноги по мраморному полу слегка проскальзывали.

С полным удовлетворением он отметил краем глаза, что хуман правильно истолковал данный ему шанс: маг споро и предусмотрительно скрылся за дверью в глубине помещения.

Дверь та выглядела дубовой; и окована была солидными полосками железа, которые даже Бронкс бы не сразу расколупал.

В дополнение, с противоположной стороны дубовой спасительницы Виктора, явно прозвучал шум задвигаемого немалого засова.

- А мы сейчас будем развлекаться, - с похабной улыбкой изобразил поклон Бронкс, попутно уклоняясь от широкого взмаха клинком, который мог прийтись ему в район шеи, будь он чуть менее расторопен.