Гарем и лёгкость. Книга от депрессии

Дискриминация по расовому принципу была не то чтобы повсеместно воспрещена.

Скажем, она относилась к очень дурному тону. Ну и, с учётом обязательного священного гостеприимство орков, как народа, такая выборочная въедливость просто противоречила местной государственной политике.

Примерно это, только чуть другими словами и в иных выражениях, Бронкс вполголоса сообщил бабуле, находясь в искреннем недоумении, переходящем в желание крошить всё подряд.

Разумеется, ему была знакома местная поговорка о том, что «…каждый суслик – агроном».

И на своём рабочем месте каждый начальник учиняет такие правила, какие считает нужным. В условиях монархического устройства ханства, это как минимум прямо не возбранялось, а местами так и вовсе приветствовалось.

- Это что же за блядство такое? - возмущенным шёпотом завершил изложение имевшихся претензии гном. - Получается, ваш начальник имеет какую-то особенную и свою точку зрения?! А все негласные многолетние договорённости между народами и нашими правителями уже ничего не значат?!

Бабка лишь стыдливо опустила взгляд.

- А я ведь могу и не из последней семьи там, у себя, оказаться, - приоткрыл он нешироко небольшую дверцу правды. - Я могу ведь и обидеться, а после и вовсе родне домой сообщить. Благо, Всеобщий Банк с системой сообщений через две улицы! И уже ваши, когда у нас мясо по осени сбывать будут, тоже ведь на какие-нибудь пошлины или ветеринарные ограничения натолкнуться могут!

- Милый мой, я всё это понимаю не хуже тебя, - отбросив пиетет, пожилая орчанка накрыла лапу гнома сухой горячей ладошкой.

- Именно поэтому я не бездумно исполняю приказанное, а пытаюсь объясниться с тобой на личном уровне. Чтобы, если не могу отменить вредное решение, то хотя бы от него отдалиться в разговоре с тобой лично. Как с представителем твоего народа.

- И какая вожжа вашему боссу под хвост попала... - растерянно озадачился Бронкс, расшнуровывая котомку. - Как в воду глядел, с запасом денег взял. – Он со вздохом подвинул через прилавок мерные золотые слитки Всеобщего Банка.

- Хороши запасы, - по-молодому хохотнула бабуля в окне. - Ежели почти в три раза больший платёж тебя с ног не сбивает.

- А правильного горнокопытника вообще мало что с ног сбить может, - неожиданно для себя проязычился Бронкс.

- Да я сама не знаю! - посетовала служащая, принимая оплату. – Заявил, ишак драный, да при всём честном народе, что «…этим коротконогим волосатым пидарасам при нём теперь вольготной жизни не будет!».