Гарем и лёгкость. Книга от депрессии

Скажем, он поставил себя на место хозяина кабинета: случись подобное дома, сиречь напади орк на служивого гнома во время несения тем своих обязанностей, и мало бы «гостю» не показалось. Какие бы основания за его поступками не стояли.

- Ай, чего жалеть, - тряхнул головой сам себе представитель подгорного народа, будучи прижимаем к полу.

Голова пребольно въехала носом в паркет.

- Слово и дело! – гаркнул Бронкс, которому, похоже, иначе того слова никто предоставлять не собирался. – Требую гласного разбирательства в соответствии со статьёй первой Соглашения о Дружбе!

- Чего?.

. – весьма красноречиво поднял верхнюю губу главный начальник в здании и презрительно осклабился. – Чего-чего? – по нему было видно, что слова гнома всерьёз не приняты и что он стоит твёрдо на стороне подчинённого.

На гнома местный босс смотрел, как на таракана или козявку.

- «Орки и гномы трёх соседствующих провинций с каждой стороны границы клянутся защищать друг друга бестрепетно и беззаветно, до последней капли крови, буде ещё раз нужна в том возникнет.

Пока светит Солнце, дует ветер и течёт река Ийили», - не сдаваясь, процитировал по памяти бывший полусотник. – Пункт первый Соглашения. Вон тот хмырь наш с вами уговор лично нарушил! – будучи лишённым любой свободы движения, Бронкс указал на хозяина кабинета глазами.

Расчёт сработал как минимум отчасти.

Будь претензия брошена в сколь-нибудь интимных кулуарах, бабка бы ещё сказала надвое, что дальше.

Сейчас же, при набежавшем количестве народу, слова представителя подгорного народа слышал не один десяток свидетелей.

Досадливо поморщившись, главный в здании поднял руку, требуя тишины и чуть задумавшись. Было видно, что связываться с политическими обвинениями ему явно не хочется (а тут прозвучали именно что они самые).

Бронкс запоздало подумал: там, где фискалы заняты миллионами, в том числе не забывая и себя (судя по обстановке кабинета рогатого), к политическим сложностям должны относиться с опаской. Ибо деньги любят тишину; особенно - те, которые ты от налогов отщипываешь в собственную мошну.

От группы орков отделилась бабка, принимавшая у Бронкса штраф. Подойдя к начальнику, она молча поймала его взгляд, ни слова не говоря.

Выпрямляя при этом спину и будто бы становясь даже на пару дюймов повыше.

- Спасибо, старая, - уязвлённо пробормотал Бронкс, не сказавший старухе даже «до свидания» десять минут тому.

Местную поговорку о соломинке и спине верблюда он уже тоже выучил.