Ингви фон Крузенштерн 3

— Ему есть, что мне предложить, — хохотнул я.

— Подсадил на дурман-траву?

— Он возит с Востока, так что не только табак. Как всё обсудим, надо будет на пару с тобой к нему зайти. Тоже на чай, да?

Она предвкушающе улыбнулась.

— Спасибо, Котик. Ты меня балуешь.

— Может, потому что не планирую долго жить? — хитро глянул я.

— Дам сейчас, огненным шаром промеж бровей, — гневно посмотрела Марина. — Думать не смей, обещал же! Это мне можно.

— Думать о смерти?

— Сгинуть в какой-нибудь канаве, — отозвалась она и шумно вздохнула.

— Это я не просто так говорю: вот зашиби тебя кто-нибудь в лесах подле Усть-Ижоры и как потом найти? Через неделю даже костей бы не осталось.

Я многозначительно хмыкнул, ведь мы и правда зачастую ходим по кромочке, совершенно не считаясь с фактом, что ещё немного и конец.

— А тебе-то почему можно?

— Уже говорила, но с удовольствием повторю, — распахнула она лазурные гляделки, — причём в подробностях.

Нас прервали готовым заказом, я дал немного чаевых и весь обратился в слух:

— Много ли радостей меня ждёт в будущем, Котик? Благодаря тебе и собственному обаянию, — подмигнула Марина, — я оказалось в едва ли не лучшем городе Империи.

Можно, конечно, допустить, что мы отправимся в путешествие и будут другие страны и города, но это немного призрачные перспективы. Всё лучшее и хорошее, что могло со мной случится — уже случилось. Дальнейшее будет только повторением, просто немного в другом качестве. То бишь, лучше хоть и будет, но не значительно — некуда особо расти. А вот для плохого места стало только больше. Понимаешь почему?

Я нахмурился, стараясь скорее понять о чём Огнёвка говорит.

— Когда я жила под Колыванью, то хуже быть вряд ли могло. Место, конечно, оставалось, но прям самую чуточку, — рассмеялась она и я следом, правда, нервно. — Потом чёрт дёрнул меня потрепыхаться и попытаться пройти отбор в Гимназию. Знала же, что не пройду, ибо самородкам только на подсобные работы путь. Но, вдруг, Боги заметили гнилушку моей души и послали тебя.

Жизнь преобразилась, стало в сотни раз лучше, красивее… но ведь всё может ввергнутся обратно во тьму, только падать больнее. Намного больнее!

Я медленно кивнул и поспешил хлебнуть кофе.

— Понимаю.

— Ты не думай, что мне заняться нечем, что сижу и выдумываю разные мысли, — весело продолжает Марина. — Нафиг бы мне они нужны были — дураку на свете легче жить. Они сами вползают в голову, думаются там и остаются. Сопротивляться бесполезно.