Черная свита

Эхарт занялся лошадьми и каретой, а мы с Вираном перетащили пленника в конюшню, бросили его в один из денников, а сами быстро подсчитали добычу. Всего, в наши руки попало две тысячи иллиров и примерно на такую же сумму драгоценных камней. Вот это куш! Вот это деньги! И с ними уже можно думать о каком-то светлом будущем. На каждого из нас минимум по тысяче триста монет. По самой грубой прикидке, наше жалованье за двадцать шесть месяцев службы. Не хило, однако.

- Надо же, - пересыпая на ладонях круглые золотые кругляшки, после подсчета, сказал Виран, - впервые такую сумму в одном месте вижу.

- Это точно, - согласился я, и вошел в денник, где лежал уже очнувшийся Вейфель. - Только дело еще не доделано.

Я сел на табуретку перед бастардом Григов, а полукровка, открыв раскосые глаза, и оглядев полусумрак конюшни, которая была освещена всего парой ламп, посмотрел на меня и спросил:

- Ты кто?

Вскинув левую руку вверх, я обнажил свой фамильный браслет с руной Справедливость, и сказал:

- Я Ройхо.

Вейфель наклонил голову набок, шмыгнул носом и ответил:

- Уркварт, недобиток. А ведь я говорил отцу, что тебя необходимо прикончить, не смотря ни на что. А он... - бастард наклонился вперед и сплюнул себе под ноги. - Впрочем, сейчас это уже не важно. Что ты хочешь со мной сделать?

- Сначала хочу с тобой поговорить.

- А потом убьешь меня?

- Конечно, - я не стал скрывать своих намерений.

- Тогда какой мне смысл с тобой разговаривать? - Вейфель невесело усмехнулся.

- Смерть она разная бывает, сын Андала Грига. Ответишь на мои вопросы честно, умрешь быстро и незаметно, а нет, тебе будет очень больно.

- Боль это серьезный аргумент.

- Особенно для тех, в чьих жилах течет кровь дари, - добавил я.

Бастард задумался, помолчал, и произнес:

- Хорошо, я буду с тобой говорить, и расскажу тебе все, что знаю. Но у меня есть одно условие.

- Какое?

- Я хочу умереть в бою. Дай мне честную схватку один на один.

- Не ожидал от тебя подобного, полукровка, - удивился я.

- Достали! - Вейфель попытался вскинуться, но веревки на руках и ногах не позволили ему этого сделать. - Всю жизнь меня попрекают родословной и непохожестью на других людей. Но я ведь не только дари, но и человек, оствер из славного и древнего рода Григов. Я прошу честную смерть, так подари ее мне!

- Успокойся, - моя левая ладонь прижала чахлую грудь бастарда, и оттолкнула его к стене.