Протектор Севера

Андал Григ прищурился, смерил начальника своей охраны взглядом, машинально отметил, что тот, только что дремал, видимо, в кресле перед дверью в личные покои герцога, и сказал:

- Идем в родовое святилище! Вызвать Прана и Кирика!

- Слушаюсь!

Барон Эйки кивнул одному из своих людей, и воин быстрым шагом по боковому коридорчику устремился к покоям приближенных, поднимать советника Юни Прана и командира герцогской дружины Гнея Кирика. Еще два человека направились по основному коридору в сторону парадной лестницы, которая пронизывала весь дворец от его пятого этажа до третьего подземного уровня, а командир телохранителей и еще один боец, прикрывая Грига, встали за его плечами.

Твердым и уверенным шагом герцог направился вниз. Он прошел мимо покоев своих детей и внуков, которые находились на третьем этаже, и стоящие на карауле дружинники, при прохождении повелителя застыли без движения. Затем Григ миновал комнаты, где жили заложники, и вновь охрана изобразила рвение. Хозяин замка двигался быстро и, наконец, он оказался в зале приемов.

Здесь герцог обошел свой трон, и его рука прижалась к небольшой резной дверце, ведущей в святилище. Оставалось только толкнуть ее, открыть и оказаться перед беломраморным алтарем, который связывал миры живых и мертвых. Но в этот момент, совершенно неожиданно, в зал приемов вбежал вооруженный рядовой дружинник из охраны дворца, который выкрикнул:

- Враги!

В недоумении, герцог посмотрел на своего воина, а барон Эйки выдвинулся вперед, преградил дружиннику путь к герцогу и произнес:

- Что ты несешь!? Какие враги!? Откуда!?

- Диверсанты из леса! Все в черном, налетели со двора! Из моего десятка, который на парадном входе стоял, только я и уцелел!

- Где чужаки!?

- За мной по пятам гнались!

- А как они за стены проникли!?

- Не знаю!

- А почему тревожный колокол не бьет!?

- Мы ничего не успели! Нападение было слишком стремительным! А что на башнях творится, я не знаю!

- Господин, - барон повернулся к герцогу, - если воин сказал правду, надо уходить!

- Да, надо.

На Грига вновь навалились апатия и безысходная тоска, и вместо того, чтобы спасаться или пытаться организовать оборону, он отпустил дверь семейного храма, тяжко вздохнул, сделал десяток шагов и сел на свой трон. Его ладони легли на гладкие удобные подлокотники, и на какое-то время он отрешился от всего, что вокруг него происходило. А когда Григ вновь смог адекватно воспринимать реальность, то в тронном зале уже шел ожесточенный бой.