Аархил. Книга I: Наследник Глаза Дракона

В миг о нём переменилась всё мнение, а былое благородство словно куда-то испарилось. Слушая крики Кайла, дети только-только начали замечать, с какой жестокостью гений из клана Даймонд расправлялся с гоблинами. Он словно наслаждался этой битвой, при этом с дикой радостью упиваясь всё новой и новой пролитой им кровью.

Даже сама Таллина была поражена подобным. Нет, ей было совершенно плевать на уже ныне разорванного на части Кайла — она была поражена тем, насколько неправильно думала об этом человеке, что совсем недавно прибился к их группе.

Изначально невинный мальчишка внезапно оказался жестоким и хладнокровным воителем, что не стесняется даже прибегнуть к убийству своих же, и это прямо на поле боя! Лаэль же в свою очередь на это даже не обратил внимание. Он уже давно был знаком с этим болтуном, и уже привык к его странностям. Показать раскаяние, начать наигранно извиняться, потакать победителю — всё это было нормальным для Эркюля, как и нормальным для него были такие вещи, как жестокость, мстительность и острый ум.

— Достопочтенный Лаэль, эти прошедшие эволюцию гоблины просто бесчестно смотрят на нас, отправляя на смерть своих братьев! — сказав это, он с безумной улыбкой сломал хребет бедному маленькому зелёному человечку. — Я считаю, что если эти создания Заркрича не собираются нападать на нас — это сделать должны мы! Как вы считаете, милейший Лаэль?

— На моих плечах жизни тех, кто стоит за моей спиной, — гордо, словно какая-то крепость стоял Эркюль, защищая своим титановым телом пятерых детей, что были весьма слабы даже для новичков (2).

В это же время, гоблины прекратили свою атаку, пытаясь окружить детей. И, казалось бы, что Лаэль и Эркюль должны были начать паниковать, но они наоборот, продолжили свой разговор так, будто бы этих зеленокожих и не было.

— Ох, великие слова, милейший Лаэль! И всё же...

— Помнится ты и сам собирался защищать слабых? Например, та леди, что стоит за твоей спиной — если мы пойдем в атаку, она останется без защиты.

— Думаю, что эта милейшая леди найдёт, как себя защитить.

Я прав? — одарил он её весьма и весьма многозначным взглядом, на что та быстренько закивала.

Ощущение силы. Эркюлю нравилось защищать слабых, но не потому, что он был добрым — на самом деле этот мальчишка ощущал себя значимым для этого мира. Будучи ребёнком обычной, лишенной достаточной власти дворянской семьи — этот аристократ всегда хотел быть чем-то большим, чем просто хорошим воином и очередным наследником.