Аархил. Книга I: Наследник Глаза Дракона

К сожалению, момент пробуждения для него был далеко не радужным — адская боль, вот что почувствовал ремесленник в первые секунды своей жизни.

— А-а... акххх... — прозвучал тихий, до ужаса болезненный голос.

От боли у Аархила даже не было сил схватиться за голову — всё тело было будто скованно цепями, но к счастью, с каждой секундой этот мерзкий паралич спадал. Дрожащими руками он схватился за свою голову и производил нечленораздельные звуки, и в конце концов он закричал, не сумев стерпеть эту пытку.

— Кха.

.. кха... — вскочил он с кровати, всё ещё ощущая покалывающую боль в своей голове. Его мозг кипел, а появляющиеся в голове странные картинки буквально сводили с ума.

Тысячи хаотичных неизвестных ему воспоминаний, в которых он видел всё — одиночество, радость, счастье, грусть, гнев, сожаление. Больше тридцати лет пронеслись в его голове меньше чем за минуту, от чего его тело начало трястись сильнее, а глаза покраснели настолько, что увидевший это точно бы испугался и постарался позвать врачей.

Словно дикий зверь он начал озираться из стороны в сторону, после наконец заметив графин с водой, да одним залпом высушив всё его содержимое.

— Ххаа... хххаа... ххааа, — делал он глубокие вдохи и выдохи. Несмотря на ужасное самочувствие — обратно графин он положил аккуратно, можно даже сказать элегантно.

Дрожащими ногами он начал обходить всю комнату в поисках зеркала. Благо луна сегодня была до безумия яркой, и потому долго блуждать по комнате ему не пришлось.

Аархил посмотрел на своё отражение, затем неуверенно начал трогать своё лицо.

— Ч-что происходит? Я... я... я ведь умер? Н-нет, я не умирал... я мастер-ремесленник! Я ткач! Нет, кузнец! Кузнец и ткач! К-к-кораблестроитель Н-нет, я не ремесленник, не ремесленник... я внук первого старейшины клана Зарак... меня... меня зовут... Аархил?

Внезапно его движения уже перестали быть столь нервными. Хоть его лицо и изображало мучение, но в глазах его наконец появилась небольшая толика любопытства.

Он чувствовал себя максимально неуверенно, словно плывя в собственном сознании, так и продолжая как какая-то кукла бездвижно глядеть на собственное отражение.

Хоть и воспоминания были об абсолютно разных жизнях — лицо было одинаковым, да и имя тоже. Да, сейчас его руки не имели твёрдых мозолей от постоянных работ, а даже были нежными и мягкими словно у младенца, но лицо явно было точно таким же, каким оно было в воспоминаниях его другой жизни.