Ройхо Ваирский

Поминая недобрыми словами пиратов, их матерей, отцов, бабушек и дедушек, я накинул на голову шляпу, подтянул ремень с мечом, покинул помещение, где отдыхал, вышел в коридор, миновал комнату, где находилась ламия и выбежал на свежий воздух. И прямо у дверей жилого донжона обнаружил бузотеров, ублюдков Эльвика Лютвира: Седого, Топора, Кровавого и Наемника. Братья снова спорили, кто из них круче, делили «мои» корабли и их голоса разносились над всей крепостью Иркат.

- Я сказал, что «Княжна Мэри» принадлежит мне! У меня самый лучший экипаж и больше всех бойцов! - схватившись за топор, прокричал Торвальд Гандир.

- Нет, моя! - возразил ему Седой. - Я главный!

- Хрена тебе! - возразил Торвальд. - Главным ты у себя дома будешь, а здесь ты всего лишь голос капитанов перед Ройхо!

- Да ты...

Седой набычился и тоже схватился за оружие, абордажную саблю.

- Спокойно! - между ними встал Жэнер Йори-Мак по прозвищу Кровавый. - Давайте договариваться. Я беру себе «Секача», а вы вдвоем кинете жребий. Кто победил, тот возьмет «Княжну Мэри», а второй «Оскаленного Волка».

- А где в этой схеме я? - на Кровавого надвинулся Крам Кич.

- В трынде, - хохотнул Кровавый, которого поддержали Седой и Топор.

- На!

Наемник выхватил стальной тридцатисантиметровый кинжал, и нанес им удар в живот брата. Но я уже был рядом, сделал шаг вперед, перехватил кисть Крама, выкрутил ему руку и выкрикнул:

- Прекратить! - Во дворе крепости воцарилась тишина, и уже спокойно, ровным тоном, кивнув на внешний крепостной донжон и, отпустив Наемника, я продолжил: - Значит так, господа капитаны.

Вскоре мы были наверху. Капитаны опять начали меряться пиписьками, а я, глядя на них и практически не слушая речи братьев, радовался хорошему дню, доброй весенней погоде, улыбался, смотрел на море и на приближающееся к бухте Тором войско Одноглазого. Мне хотелось спать, но я ждал того, что, возможно, капитаны все же договорятся, и вспоминал минувшую ночь и почти закончившийся день.

Ночь прошла в суете и заботах.

Пиратские корабли были захвачены все до единого. И от такого успеха, будь на моем месте кто-то иной, человек попроще, он бы скакал на радостях, словно молодой козлик на свежей весенней травке, бухал и трофеи обеими руками загребал. Но мне было не до веселья. Все, что произошло, это только прелюдия перед основным действием.