Лекарь. Второй пояс

В закрытую дверь ударили, заставив Рата отшатнуться, потребовали:

— Откройте!

Воин заорал, заставив меня отпустить беспамятного слугу и оглянуться:

— Арнуз!

Нечего ему было поворачиваться к маме спиной. На этот раз Лезвие на Покров он принять не успел. Оно распороло бедро, хлынула кровь.

— Ах ты, сука! Ты чего творишь?

Я зло оскалился:

— Ты так ничего и не понял.

Когда я шагнул к нему, Воин отшатнулся назад, но мама тут же пнула его, отшвыривая от себя. Ему пришлось сделать три коротких шага на подгибающейся ноге, чтобы не упасть.

Я ударил его по здоровой, заставив рухнуть на колени. Совсем так, как стоял недавно я сам. Сначала я ухватил его за руку и выкрутил, уперевшись коленом в спину. Покров ему не помог. Подождав, когда он закончит орать, я приказал:

— Кланяйся.

— А?

— Кланяйся. Бейся о пол. Проси прощения. Или мне убить тебя?

— Ты сошёл с ума? — я потянулся к его второй руке, и Воин заорал. — Нет!

Принялся кланяться, вскрикивая от боли в сломанной руке. Наконец догадался и ухватил её здоровой, прижимая к груди вывернутые пальцы.

— Почему молча?

В дверь ударили так, что отлетела деревянная щеколда. Рат кинулся в ноги тем, кто попытался вломиться в комнату. А ещё недавно кланяющийся Воин ко мне, пытаясь свалить. Я ударил раз-другой. Мои пинки встретил Покров, Воин завалился набок, пытаясь отползти. Я уже отсчитывал про себя мгновения его защиты, когда меня обдало жаром и тут же снесло в сторону.

Я рухнул рядом с мамой, извернувшись, чтобы не свалиться на неё. Вскочил на ноги.

В дверях на полу ещё возились, пытаясь заломать друг друга, Рат и какой-то парень. Я же вглядывался в того, кто отправил в меня что-то вроде Ядра, да ещё так, что я до последнего не ощущал от него угрозы. Крепкий мужчина. Такой же серый балахон и коричневые штаны, как на этих четверых. Но всё очень чистое и новое. Короткие рукава открывали мускулистые руки с тяжёлыми кулаками. Он перешагнул через возню у порога. Воин на полу тут же завизжал:

— Арнуз! Это новички, Арнуз. Они безумные.

Они пытались убить нас!

Арнуз поморщился:

— Не ори.

Воин тут же заткнулся, лишь постанывал и баюкал руку. А вот я шагнул вперёд, склонился в поклоне идущих:

— Уважаемый. Всё было не так.

— Удивительно, но я слышу это каждый раз, как что-нибудь случается.

— Прошу простить меня, но эти четверо напали на моего дядю, напугали сестёр и тронули мать. Мог ли я спустить подобное?

— Громкие слова. Жикар наглый и самодовольный гхарк, но меру своих шуток знает.