Лекарь. Второй пояс

Вернулся с топором мёртвого стражника и ещё раз поклонился Фимраму:

— Старший.

Глядя в спину Зотара, я мысленно пожелал ему быть осторожней в лесах. Когда стук каблуков Зотара стих, старик Фимрам шагнул ко мне, приказал:

— Пусть слуга обнажит шею.

Я миг помедлил, а затем потянул ворот, ожидая вопросов о своём украшении. Но старик Фимрам молча уколол себя в подушечку большого пальца крохотным ножичком. Мазнул кровью по цепочке, сообщил:

— За время горения шести средних палочек этот слуга может впитывать энергию Неба без ограничений.

Надеюсь, утром он вернётся к этому старику с полным средоточием. У всех будет много работы.

Голова закружилась. Я и сам сообразил, что происходит: капли энергии, до этого изредка сочившиеся в средоточие, сейчас хлынули потоком. Немного, ведь я использовал боевую медитацию, но этого хватило, чтобы тело вспомнило каково это — переходить из Нулевого в Первый. Почувствовав, как стянуло губы в кривой ухмылке, я потянулся к своим Указам. И... Ничего. Мне только и оставалось, что склониться перед стариком Фимрамом:

— Этот ученик благодарит старшего.

— Твою семью этот старик уже отпустил. Гнев стражников за смерти товарищей этот слуга уже взял на себя, старик думает, возьмёт и всю оставшуюся грязь.

— Этот слуга благодарит старшего за мудрость.

Выпрямившись, я провожал взглядом спину старика Фимрама. Я думал, он всего лишь хочет, чтобы Мара и мама избежали жестокости и грязи ран. А выходило, что старик опасался мести стражников. Неужели он думал, что не успеет защитить их? Или.

.. Раненые могут вести себя хуже? Использовать оружие, техники на тех, кто льёт мало зелья в рану? Почему нет? Когда понимаешь, что умираешь, что тебя может остановить? А может и этот стражник, что орал на меня, потом встретит меня на дорожках поместья. Пусть попробует. Бегать от него и тоже орать мне ещё никто не запрещал.

Я шёл к дверям в Павильон, чтобы открыть и их, создать сквозняк, когда они распахнулись сами. На пороге возник стражник с выдавленным на груди символом щита, вскинул ладонь, меня обдало тёплым ветром опасности.

Я рванулся Шагом в сторону, и тут же мир потемнел. Я грохнулся от боли, а миг спустя мне в грудь прилетела техника, выбившая из меня весь воздух и отшвырнувшая от входа вглубь Павильона.

Стражник шагнул внутрь, рявкнул:

— Не смей выходить!

И тут же закрыл двери, оставив узкую щёлку, к которой сам и прильнул глазом.

Х-х-х... Я с трудом вдохнул, сдерживая ругательства.