Каждый охотник желает знать

Все, что тебе нужно – победить этого мальчишку. Стань лучшим охотником, чем он, только так докажешь, что чего-то стоишь.

– Почему ты зовешь его сыном Дарлида? – спросил Ирман. – Меня никто не зовет сыном Оррина, обычно люди помнят мое имя.

Оррин хмыкнул и обернулся к Ирману спиной. Да, люди помнили имя его сына, в основном потому, что сам Оррин так и остался в их глазах тем, кто всю жизнь занимает лишь второе место. Тогда, как Дарлид Амелот занимал первое. Если же сын Дарлида так же начет раз за разом обходить его сына в охоте, в глазах дайгонцев Оррин и вовсе станет поводом для шуток.

По крайней мере, он был в этом совершенно уверен.

– Мальчишка уже обладает теми навыками, которые были у его отца, когда тот был молод, – сказал Оррин, не оборачиваясь. – Разбирается в законах леса, быстр, ловок, удачлив. Его отец стал вторым самым влиятельным человеком в Дайгоне, делая то же самое.

Ирман не знал, как относиться к суждениям отца о том, кто влиятельный, а кто нет. Разумеется, отцу было известно больше – он ходил в лес с самыми разными людьми и должен был разбираться в их нравах.

Но также мог и преувеличивать. Оррина могла ослепить зависть к Дарлиду, которому он неизменно проигрывал в различных состязаниях, официальных и придуманных самим Оррином. Отец вполне мог считать главу Дайгона не таким уж и влиятельным, всего лишь человеком, сидящим в самом крупном и красивом здании в столице, но не имеющим реальной власти. Стоило попробовать подбодрить отца.

– Значит, самый влиятельный – ты, пап?

Оррин взглянул на Ирмана с явным презрением, лицо мужчины мгновенно покраснело.

Оррин поправил ворот куртки, выше поднял воротник. Он достал сигару, одну из тех, что ему подарили, чтобы он не поднимал шума, точно так же, как и дом, в котором Ирман проживал с семьей. Оррин молча вдыхал сигарный дым, пока краска не сошла с его лица, оставив лишь темный загар.

– Мальчишка Амелотов считается лучшим охотником среди молодых, – сказал Оррин. – Но пока он никто, и он должен остаться никем. Ты тот, кто втопчет его в грязь.

– Да я вовсе не против победить его, пока мы играем честно, – сказал Ирман. – Вот увидишь, я его сделаю.

Ирман поднял руку и увидел несколько мозолей на пальцах, они появились после того, как он метал ножи несколько часов кряду. Отец подошел ближе и взглянул на руку Ирмана.

– И где же кровь? – спросил Оррин. – Ты не выложился на полную, я лишь теряю с тобой время. Делай, что хочешь, толку от тебя никакого.

Оррин вернулся в дом, небрежно хлопнув дверью.