Каждый охотник желает знать

Танец называется пет-пет, у него очень простые движения.

Арвин случайно отпустила стальной шест и шлепнулась на постамент.

— Не ушиблась? — спросил Кенрон, перестав приплясывать.

— Если ты еще не догадался, я здесь не культурный обмен устраиваю. Садись в кресло, переходим к главному блюду.

Кенрон послушался, после чего Арвин села ему на колено, отчего тот почувствовал себя неловко. В Дайгоне так никто не делал, а у кобольдов это могло быть нормой.

— Я знаю множество способов, как очаровательная самка кобольда может ублажить человека, — заверила Арвин.

— Со мной ты забудешь о разнице между нашими видами, нет, ты начнешь ценить эту разницу.

— Это как раз то, о чем спрашивал тот бородач, — вспомнил Кенрон. — Он беспокоился о разнице между видами. Вам явно есть, о чем с ним поговорить.

— Здесь только ты и я, — прошептала Арвин. — Что такое по-твоему женственность?

Кенрон раскрыл рот и понял, что понятия не имеет, как ответить на этот вопрос. В итоге он просто пожал плечами.

— Как насчет такого: мужчина приносит в дом деньги, а женщина создает такой дом, в который стоит принести деньги.

Тот, кто сделал дом приятным местом для мужчины, и есть женщина и неважно, какого она роста, есть у нее хвост или нет.

Арвин взяла руку Кенрона и принялась ее облизывать, она водила крупным языком по ладони и между его пальцами. Кенрону стало щекотно и приятно от ее теплой слюны.

— Знаешь, — сказал он шепотом, — я и не думал, что кобольды — теплокровные, хотя мог бы и заметить — все же, жил с вами всю жизнь.

А еще традиции у вас действительно странные. Ничего, что я не мыл руки с завтрака?

— Это моя личная традиция, — сказала Арвин. — Другие кобольды тебя так не приласкают.

Она засунула палец Кенрона в рот и принялась облизывать его со всех сторон. Палец начало засасывать внутрь, Кенрон тут же выдернул руку.

— Эй, я все же не макаронина, — рассмеялся он.

— В моей слюне самая настоящая магия, — сказала Арвин. — Она лечит небольшие раны, избавляет от инфекции и заставляет кровь приливать к местам, которые я облизываю, даже если крови там давно уже не было.

И тут Кенрона осенило.

— Ты вовсе не продаешь плащи, — сказал он, — ты лечишь царапины и танцуешь в непрактичной одежде. Странное сочетание, но гораздо полезнее, чем продажа старого плаща. Знаешь, это даже стоит шести золотых. Нет, пожалуй, все же пяти.

Она вскочила с его колена и указала когтистым пальцем ему между глаз, состроив гневную мину.