Бранд. Сын Цитадели

Та, в свою очередь, стоило ей увидеть бледное лицо сына, всплеснула руками и заохала

-Ой, что же ты колобродишь-то? Я ж тебе рану только зашила, того и гляди откроется! Ложись обратно, сейчас же!

Под конец реплики Аслог перешла с увещеваний матери на жёсткие приказы знахаря. Она привыкла иметь дело с воинами, пытающимися, показывая своё здоровье и телесную силу, вскочить с постели, едва придя в сознание, и давно выработала твёрдость, необходимую для их усмирения. Бранд, слыша привычные слова, слабо улыбнулся.

-Полно, полно тебе, матушка, сейчас поднимусь. Скажи только, куда вы положили мои снадобья? У меня там была настойка полыни и пырея…

-Снадобья? В подклет убрала, чтобы на солнце лишний раз не стояли. А обработать и впрямь можно, рана как раз немного отдохнула (97).

-Хорошо… Тогда я сейчас схожу за ними, а там уж и лягу.

Бранд повернулся к двери родительской спальни спиной, и уже собрался было ковылять за чехлом со снадобьями, как осознание важного, критического момента пронзило его.

Он резко повернулся к отцу и панически воскликнул

-Отче, а моё оружие? Что с ним сделали?

Юноша боялся, что отец, избегая его взгляда, скажет, что кто-то попытался взяться за его меч и копьё; боялся, что придётся потом сгорать от стыда под ненавидящими взорами семьи однорукого, наполовину парализованного калеки, но… Бьерн лишь махнул рукой.

-Не волнуйся, сын. Беды не случилось.

Твоё оружие, вместе с доспехом, лежит в казармах. Мы не доставали меч из ножен, а копьё завернули в твой же панцирь. Свен рассказывал мне… кое-что о вашем снаряжении.

Молодой витязь облегчённо выдохнул.

-Спасибо, отче. Что ж, раз и здесь всё в порядке, пойду, и впрямь, в постель.

Теперь Бранд выполнил своё обещание до конца. Забрав кожаный чехол с флаконами, могущими, казалось, выдержать даже удар бродэкса, он поднялся в свою комнату и сел на кровать, готовясь рассмотреть рану.

Размотав тугую повязку, он обнажил бедро, пересечённое несколькими алыми полосами. Две из них были украшены ровными жильными швами. Бранд в который раз восславил здравомыслие эрнских лекарей в целом и его матери в частности. Находись он в Кантланде, или, скажем, в землях Хенеров, его рана представляла бы сейчас кривую багровую стяжку, кровящую и, возможно, несущую в себе зачатки гниения.