Бранд. Сын Цитадели

Хочешь, чтобы он пал посреди пути? Зачем, по-твоему, я сказал тебе дать ему остыть перед водопоем?

Бранд сжал губы и поморщился. Он не любил чувствовать себя неучем и невеждой и делал всё, чтобы избежать подобной славы, но в настоящий момент выхода не было. Он был привязан к Драговиду, как имперский раб-гребец к скамье, и испытывал от нахождения рядом с морцем ровно столько же удовольствия, сколько испытывал его вышеупомянутый раб от звука палубного гонга. Впрочем, Драговид, в отличие от солдат-надзирателей, хотя бы учил его дельным вещам.

А что до премерзкой манеры общения… И не такое проходили. Пережить можно!

Решив так, юноша потянул за поводья, заставляя коня сделать шаг, и начал продвигаться вглубь леса, к роднику.

***

Когда витязи подъехали к трактиру, было уже темно. Воздух стремительно остывал, и влажный студёный ветер начинал пробираться к телу сквозь ткань шерстяной рубахи, заставляя задуматься о том, чтобы накинуть на плечи кафтан или плащ.

Поеживаясь, спутники покинули сёдла и подошли к двери, ведя коней в поводу. Сквозь слегка закопчёные оконца трактира, забранные неожиданно ровным стеклом, пробивался свет свечей и масляных светильников, обещая тёплый ужин и уютную постель… Драговид, очевидно не желая находиться на низком крыльце дольше необходимого, поднял руку и постучал. Дверь приоткрылась и на пороге возник засаленный мальчишка-половой. Морец скептически оглядел его и проронил:

-Найдётся два местечка под крышей и столько же на конюшне?

Половой, в свою очередь, оглядел витязя, рассмотрел породу и сбрую его коня, и радостно закивал.

-Конечно, сударь! Проходите внутрь, в тепло, а о ваших благородных скакунах я позабочусь!

Морец покачал головой.

-Я спросил лишь, найдётся ли для них место; позаботимся о своих лошадях мы сами. Ты же лучше проводи нас, а потом передай трактирщику наказ подготовить комнаты и подать к нашему приходу хлеба, каши с мясом и чего-нибудь выпить.

Сработаешь хорошо – получишь полпечатня.

Мальчишка вновь радостно кивнул, проскользнул ужом вдоль косяка и посеменил за угол здания, двигаясь вполоборота и сопровождая каждый шаг угодливым полупоклоном. Витязи синхронно поморщились, глядя на это униженное до мерзости зрелище, и пошагали следом за своим провожатым.