Кровавые рубины Тартарии

После того, как утолил аппетит, мне захотелось мыться. - Я слыхал, вы всегда бьётесь лицом к лицу, даёте сигнал, ну, как трубили во время битвы. Это чтобы противник был готов к бою. А этих тоже в бою взяли?

Воин откашлялся и сплюнул.

- Бундок, всё это благородно, - он ухмыльнулся. - Но такие повадки обычно ведут к потерям.

Я склонил голову, слушая его.

- Скоро ты уедешь от нас, - воин погладил себе шею. - Полагаю, что можешь рассказывать всем, что ты видел здесь и слышал. Но про вождя Бродяг и колдуна надо говорить, что мы их захватили в открытом бою.

Чтобы люди не сомневались в нашем благородстве. Ты же умный парень, купец.

- Понятно, - я покивал головой. - Никаких проблем.

- Чем больше хороших слов про нас, тем лучше. А плохих и вовсе не надо. Зачем? От плохих слов плохие проблемы, от хороших слов хорошие дела.

Два фариса отвезли меня на перевал, где пояснили королевским воинам, что я беглец из несчастной Хевсуры, а сейчас их друг. И через неделю я на почтовой телеге добрался до приличного городка, где наконец-то сходил в баню (горячая вода!), и заказал в местной харчевне отличный обед.

И отсюда я направился на север, в Аль-Магриб. Там меня ожидали кредиторы, а я вёз деньги для расчёта, а потом, свободный от всех обязательств, занялся бы своими делами.

- Сниму контору, найму помощника, и буду для начала торговать рыбой, - думал я, лёжа на мягком матрасе. - Денег останется достаточно после уплаты долга.

Всё складывалось хорошо. Я смог выбраться из горящей Хевсуры, добраться до лесов, украсть так нужные мне деньги, выжить в сельве, уцелеть в страшной битве с Рыжими Бродягами.

И сейчас впереди только приятное. На севере Фадостана войны нет и не предвидится.

От пьянства все мои беды.

В Хеннет, столицу Аль-Магриба, я приехал уже вечером. С радостью распрощавшись с шестиместным пыльным тарантасом, в котором пришлось трястись четыре дня по казённым шоссе, я оставил мысль сразу же появиться в ссудной конторе "Мамба".

После утомительной поездки тело требовало отдыха. К тому же в последний день езды в проклятом тарантасе меня укачало.

Моих спутников, неразговорчивых батаклеев, встретили такие же угрюмые родственники и они быстро разъехались на скрипучих телегах. Я остался один. Надо было позаботиться об ужине и ночлеге.

На каменной скамье под густой акацией я увидел унылого стражника. Выпятив нижнюю губу, он постукивал тупым мечом по тёсаным булыжникам, покрывавшим улицу.