Целительница

Мы щедрые.

Тут уж я не сдержалась. Развернулась...

Трубецкой стоял совсем близко, в полутора-двух шагах от меня. Смотрел и скалился злой, куражливой улыбкой.

Все остальное я сделала не задумываясь. Так, как учил Реваз. Подшаг, движение корпусом и не удар, два тычка в болевые точки с коротким импульсом. Первый тут же отсушил Трубецкому правую руку, второй заставил согнуться и ловить ртом воздух.

В следующее мгновение я уже отступила, глядя на дело рук своих, но не забывая, что противник непредсказуем и может уметь блокировать подобное воздействие.

Трубецкой не умел. Покачнувшись, упал на колени и завалился набок, тяжело, прерывисто дыша.

— Кажется, я зря торопился.

Появление еще одного участника я пропустила. Сергей возник из темноты, словно вылепился из сумрака. Вышел на пристань, окинул нас быстрым, все замечающим взглядом. Чуть расслабился и даже отошел в сторону, словно предлагая нам закончить представление самим.

Игорь не подкачал.

— У вас на Урале все девчонки такие? — отдав мне кружки, присел он рядом с Трубецким.

— Через минуту будет в порядке, — не пропустила я момент развертывания диагностической магемы.

— Ну, если так... — «очистив» руки, поднялся Игорь. — А ты тут как оказался? — посмотрел он на Сергея.

— Приглядывал за этим, — кивнул тот на почти пришедшего в себя Трубецкого. — Александра Игнатьевна, нам пора возвращаться.

Я молча вернула кружки Игорю и направилась к лестнице.

Мне очень не хотелось, чтобы все так заканчивалось, но с родовыми всегда так: один раз позволишь слабину, считай все, не слезут.

— А ведь она твою мать будет лечить, гаденыш! — зло прошипели за спиной.

Я развернулась... Сергей держал Трубецкого за грудки и шипел ему прямо в лицо. Игорь...

Заметив, что смотрю на них, Игорь улыбнулся и жестом дал понять, что позвонит.

Я не возражала. Без друзей и знакомых в Москве трудно. А он вполне мог стать другом.

***

Данила Евгеньевич еще раз посмотрел на экран, задумчиво качнул головой — ответ не стал полной неожиданностью, но все равно удивил, и позвал, помня, что одна голова хорошо, а две.

— Люсенька...

Кричать не пришлось, достаточно негромко произнести имя. После ужина оба любили посидеть в его кабинете. Он просматривал почту, верная спутница — последние новости.

— Да, дорогой? — Людмила Викторовна, отложив газеты — в этом плане она была консервативна, предпочитая старую добрую бумагу, встала с дивана и подошла к супругу. — Что-то...

— Посмотри, — развернул он к ней планшет.