Нифриловая башня

Он довольно долго разглядывал ее коронованного волка, потом заставил ее закатать рукав, убедился, что кроме волка на запястье других «образов» на руке нет, и, наконец, выдал очевидное:

- Эх, зеленый он, зараза!

Ольху это заявление удивило, и она спросила, какие образа у них самих на запястьях. У них у обоих, само собой, рисунок волка был красного цвета.

- А вообще-то Михалыч, какая разница? – задал вопрос дядя Леша, плохо разбиравшийся в вопросах теории, - Ну зеленый он у нее. Я так слышал, что просто у родовитых людей, значит, дорожка зеленая бывает, а у простых, значит, вот как мы с тобой, она красная.

- Не, Леха. Насчет родовитости это ты все правильно говоришь, но дело не в этом, - писарь покачал головой, - У кого красная дорожка как у нас, те имеют сопротивляемость. Моги из таких редко получаются, зато противостоять заклятиям нам легче.

- А у кого зеленая? – спросила Ольха.

- Те, у кого зеленая, вместо сопротивляемости имеют наоборот, восприимчивость, - Гаврила Михайлович посмотрел на Ольху долгим оценивающим взглядом, - Из вашего брата самые сильные моги и получаются, но удар вы держите плохо.

- А что, разве нельзя заодно развить в себе и сопротивляемость? – спросила она с девичьей непосредственностью.

- Ну я так слыхал, что можно, - невозмутимо ответил писарь, - Правда, получается далеко не у всех...

На этом Гаврила Михайлович предложил разговоры закончить, «потому как проку от них одно что от пердежа» и старики взялись вырабатывать у нее сопротивляемость.

Дядя Леша до этого уже испробовал на Ольхе весь свой невеликий арсенал заклятий и теперь пошел по второму кругу. Уже зная его возможности, два заклятия из трех Ольха отбивала или останавливала. Однако, продержалась она все равно недолго. После того как Ольха пропустила очередное заклятие, причем довольно простое, ей снова пришлось отправляться в воду.

Торчать в холодной воде ее опять заставили до посинения «для восстановления тонкого составу». Окунали опять-таки с головой. И пока она глотала носом холодную речную воду, «восстанавливая состав», два старых бойца сидели на мостках с предельно возможным уютом. Спины они подставили довольно еще жаркому солнцу, а босые ноги опустили в речку, и лениво о чем-то переговаривались. «Вот ведь, два пердуна, удобно, видать, устроились.