Нифриловая башня

Да, что с тобой? Ты меня пугаешь, - Хухля встревожился, - Может, лучше ты мне объяснишь, что тебе опять втемяшилось?

- Хухля, - просительно сказала Ольха, и даже молитвенно сложила перед грудью ладони, - Ты видел, кто выезжал из Академии?

- Так это тебе лучше знать, - Хухля ничего не понимал, и от этого начинал злиться, - Какой-то эльф. По-моему, из этих ваших шпионов-разведчиков. Во всяком случае в академии я его раньше не видел.

- Это с крашеной челкой? – уточнила она.

- Да, все верно. Длинные темные волосы, белая прядь на лбу.

А что случилось-то?

Ольха потащила ничего не понимающего Хухлю к конюшне, говорить ей приходилось быстро на ходу:

- Мне нужно срочно уезжать. Пожалуйста, не спрашивай. Я все равно не могу тебе ничего объяснить. Хухлик, седлай и выводи Птаху, а я пока забегу в комнату за вещами. Ради всего святого, не медли.

Ольха подтолкнула Хухлю и кинулась к общежитию. «Эльф с челкой! Эльфенок, чтоб тебя. Жеманный, смазливый, крашеный. Незаметный, всегда на заднем плане и на вторых ролях, надо же, ведь ни за что бы на него не подумала! Как же звать-то его? Илларион? Нет.

Илерион. Да, точно, Илерион».

Хорошо бы расспросить старого Лиса откуда этот Илерион здесь взялся, но Ольха понимала, Бартоло не из тех, кто делится сведениями бесплатно, а времени на то, чтобы торговаться с ним просто нет.

Она быстро покидала в сумку свои вещи и побежала обратно. Когда она ворвалась в конюшню, Хухля уже подтягивал подпругу. Птаха недовольно фыркала и перебирала ногами, но увидев хозяйку, успокоилась.

Вдвоем они навьючили дорожную сумку, и Ольха, не теряя времени, вскочила в седло. Пока Хухля вел под уздцы Птаху к воротам, она будто само собой разумеющееся отдавала заячьему принцу последние распоряжения.

- Хухля, скажи ректору, что мне пришлось срочно уехать. В академию я скорее всего уже не вернусь, - увидев, как округляются его глаза, она зачастила, - Обязательно, слышишь, как можно скорее заедь на речную заставу, скажи дяде Леше, что я вышла на тракт. Ты понял меня? Вот и отлично.

Пришпорив лошадь, Ольха, поднимая пыль, выехала за ворота, даже не обратив внимания, что проскакала прямо сквозь сторожевого морока. Впрочем, самому мороку это не навредило.

Провожая ее взглядом, Хухля постоял некоторое время засунув руки в карманы, перекатываясь с пяток на носки. Когда Ольха скрылась из глаз, он глубокомысленно изрек:

- Вот что еще ей не ясно на счет собственной взбалмошности? - пожал плечами и, насвистывая, отправился в кабинет ректора.