Нифриловая башня

Он довольно скоро сошелся со старшиной чухов и был допущен, правда в качестве наблюдателя, к «обкатке» нифрила. Он слышал раньше, что добытый нифрил обычно встречается в виде плоских камушков со скругленной кромкой. И полагал, что для придания ему окончательного «монетного» вида его шлифуют. Услышав такое предположение старик чух рассмеялся:

- Нет, Витуся, нифрил не шлифуют, он сильно прочный, - сказал он, - Пойдем, я тебе покажу как «катают» нифрил.

Чухский старшина привел Витусю в «обкаточную», обустроенную в скальной полости.

Он объяснил, что нифрил, когда на него накладывают приказ, сам по себе греется и обгорает. Причем задача обкатчика состоит в том, чтобы обжечь с камня все лишнее, сохранив «решетчатый строй», тот который образовывает ячеистую решетку. Ибо именно по количеству ячей определяется ценность монеты. Чух подошел к куче наваленного в углу нифрила и выбрал один из камней.

- Вот видишь, - он показал камешек на раскрытой ладони, - Он довольно крупный, но вот поверхность, видишь, какая рыхлая? На обкатке много обгорит, едва на копейку потянет.

А вот этот, - чух взял другой камень, - Он поменьше, но смотри какой ровный, почти как готовая монета, выгорит самая малость, двушка-то получится.

- Любопы-ытно, - протянул Витуся осматривая камень на грязной старшинской ладони, - А вот я не понял, почему это называют «обкатка», а не «обжиг», например?

Чух снова засмеялся:

- На камень приходится иногда по нескольку раз приказ накладывать, пока до ровного обгорит. А проверяют вот так, - чух катнул будущую монету по столу, - По тому как он катится и видно, ровный стал или нет.

- Надо же, - поразился Витуся, - Выглядит не так уж и сложно...

Так Витуся увлекся изготовлением нифриловых монет. Он повсюду таскался за старым чухом, с радостью кидался помогать в любой работе, даже и тяжелой. Одним словом, сделался у чуха самозваным подмастерьем. А больше всего ему нравилось проводить время в хранилище готовых изделий. Он перебирал и расставлял монеты стопками, тужился, пытаясь научиться видеть их «решетчатый строй», и совершенно не расстраивался от того, что ему этого никак не удавалось.

В нифрильной могии Витуся был не просто слаб, а совершенно к ней не пригоден, но был он настырен и упорен, каждая новая неудача только повышала его настойчивость.

Дружинники, застрявшие на прииске вместе с Витусей, смотрели на его чудачества со снисхождением, а даже, пожалуй, были и рады. Когда человек при деле, он не ноет, не скулит и с ума не сходит.