Нифриловая башня

- Как раз о тебе говорили, - довольно сообщил хан и потер ладони, - Ну, что скажешь, князь? Известно тебе, что на северном фронте наше положение сейчас непростое?

Азум-хан хлопнул по плечу стоящего рядом с ним царя Вепрей:

- Вакула стойко сражается, но не пора ли тебе оказать ему помощь по-соседски? Сколько ты будешь держать свои свирепые стаи на цепи, как собак?

Верес отрицательно покачал головой:

- Твой военный союз справится и без моей скромной помощи. Ты знаешь, мое население и так почти не прирастает.

- Я не узнаю тебя, князь, - Азум-хан покачал головой в наигранном непонимании, - Может ты просто засиделся и одряхлел в этой оболочке? Может пора прервать это воплощение? Через год возродишься в новом теле, еще через пятнадцать войдешь в силу и вынешь из скалы свое знаменное копье. И может быть тогда горячая кровь молодого тела вернет тебе память о том, что тебя когда-то звали вожаком всех северных и восточных племен? А, Верес? Ты предъявишь право первородного на отнятые земли, а потом пойдешь и завоюешь новые! Сколько ты будешь морозить свое племя в этих забытых богами лесах?

Азум-хан оглядел собравшихся правителей, будто выискивая того, кто сможет растолковать непонятливому князю столь очевидную вещь:

- Потому и не прирастает твой род, что ты загнал его на край мира, - подытожил он, - Пора что-то менять!

- На память не жалуюсь, Азум, - Верес усмехнулся, - Хорошо помню, как забота о восточных племенах вышла мне боком… извини, в войну меня впутывать не надо.

Слова волчьего князя привели некоторых правителей в недоумение. Сам Азум-хан лично предлагает ему участие в военном союзе, признавая, что нуждается в его помощи. Тут бы любой ухватился за возможность выторговать у хана выгодные условия. Впрочем, за Вересом давно закрепилась слава человека, который все воспринимает в черно-белом цвете, не признает полутонов и всегда говорит ровно то, что думает. Его и ценили за это и посмеивались над его прямотой.

- А и ладно, - Азум-хан неожиданно смягчился, - Знаю, Верес, убеждать тебя бесполезно. Хоть ты и волк, а упрямей бараньего короля. Но за это тебя и уважаю. Если ты что-то сказал, то от слова уже не отступишься. Твое слово дороже нифрила.

Ох, не зря хитрый хан плел и про войну, и про нерушимое слово князя.