Нифриловая башня

Навязали мне этих болотников.

- А что случилось? – спросил Куч. Чутье кричало ему, что сюда он заглянул не зря.

- Ты, понимаешь, - стрелок, наконец, нашел собеседника, которому мог излить свое горе, - Эти трое не распределяют цели.

- Да ты что? – Куч, насколько умел, изобразил изумление.

- Делают все наоборот. Они все трое пускают стрелу в одну и ту же мишень!

- И что?

- Из-за них остальные сбоят. Стреляют в белый свет как в копеечку. Стая голубей, и та прицельней на лету серит. Вот что мне с ними делать, а?

Куч так боялся спугнуть дурную удачу, что прежде чем открыть рот, медленно досчитал до пяти.

- Слушай, Цапля, а они в учетную книгу у тебя еще не вписаны? – спросил он как можно более безразличным голосом.

- К чему это ты клонишь, Куч?

- Отдай их мне, и дело с концом.

- Да ты что, Куч, с ума сошел? Отдать Цаплю в копейщики?!

- А что ты с ними делать будешь? – Куч привел усачу его же собственный довод, - А, впрочем, делай, как знаешь. Можешь вернуть их на сборный двор. Я, кстати, как раз туда иду.

- Ну уж нет, - возмутился усатый стрелок, - Там на меня и так косо смотрят.

Куч отвернулся от полусотенного, будто собираясь уходить, но с места не сдвинулся. Своему чутью он привык доверять. Он снова начал считать, но дошел только до трех, когда услышал в спину:

- А-а, черт с тобой Куч, забирай. Но имей в виду, ты мне теперь должен.

Получив трех стрелков, оказавшихся братьями близнецами со странной особенностью, не позволяющей им служить в стрелковом подразделении, Куч отправил их в казармы, а сам все-таки решил дойти до сборного места.

- А, это ты, Куч, - увидев его, полковой писарь поморщился.

Несмотря на кислый вид писаря, Куч попытался начать разговор весело:

- Будь здрав, Артемич. Сегодня тебя сильно донимать не стану. Мне пару Мангустов, и я сразу ухожу.

- Мангустов! – писарь усмехнулся, - А птичьего молока тебе не надо?

- Ну, ладно… ладно… уже и пошутить нельзя. Ну, что там у тебя в закромах? Показывай, давай.

- Вон, все мои закрома, - писарь Артемич кивнул на лавку у стены, где томились в ожидании двое ребят, - В самый раз для тебя, два знатных грызуна!

- Да уж, товарчик лежалый, - Куч почесал затылок.

Один был темноликий маленького роста, очень щуплый, с острыми чертами и бегающими глазками. Мышонок мышонком. К тому же он постоянно делал какие-то мелкие суетливые движения, будто не мог успокоить себя ни на мгновение.