Нифриловая башня

- Сегодня вы попробуете на себе действие боевого заклятия, - сообщил Вепрь и приказал, - Засветить нательные копейки.

Васька засветил свой «нательник» и проследил, чтобы это сделали все бойцы его десятки. Он стоял, преисполнившись жути и любопытства одновременно. «А вот как оно это будет? Сдюжу ли я боевое заклятье?», - думал он.

Вепрь тем временем достал из кармана полтинник, подержал его на ладони, что-то пошептал и убрал монету обратно в карман. Васька ждал, что атман пустит заклятье, но ничего не происходило.

Пока он ждал, на него вдруг накатила волна самых теплых чувств к Вепрю. «Все-таки какой он хороший человек, наш ротный атман. Он ведь нам как отец родной, - у Васьки даже слеза навернулась от счастья, что ему так повезло служить в роте самого лучшего из ротных атманов, - эх, вот прямо сейчас отдал бы за него жизнь, всю до последней капли крови», - Васька даже пожалел, что сейчас нет такой возможности. А то он бы немедля доказал Вепрю свою полную преданность. Сам ротный атман молча стоял перед своим войском с обычным непроницаемым выражением на лице. Выждав пару минут, он повернулся к стоящему рядом Грачу.

- Ну что, я думаю, на первый раз достаточно будет, - сказал он.

- Даже более чем достаточно, уважаемый Вепрь, - ответил Грач.

Не сказав больше ни слова, они развернулись и пошли.

- Третья сотня. Вольно. Разойтись. Все за мной на малую поляну, - Васька слышал Куча будто из-под воды. В каком-то странном оцепенении он смотрел, как сотник толкает и тянет за руки бойцов их сотни.

С большим трудом он сообразил, что от него требуется, и сказал своим, что им нужно идти на малую поляну. Никто кроме Макарки с места не сдвинулся. Вдвоем им пришлось гнать свое отделение как стадо упирающихся баранов.

На малой поляне их ждал костер, на котором парился котел. Бойцы сотни подходили и усаживались вокруг костра. Кто-то раздавал им кружки с горячим чаем. Целитель переходил от бойца к бойцу, заглядывая в зрачки. На некоторых он указывал санитарам, те клали парней на носилки и куда-то уносили.

Только что испытанное чувство безграничного счастья испарилось, будто его и не было. На Ваську навалилась такая злая тоска, что жить не хотелось. Его мутило, а по позвоночнику прокатывал озноб. Васька посмотрел на Акиму, того била крупная дрожь. Он почувствовал, что его кто-то теребит за рукав и повернул голову.

- Вот это се сяс? Это се сяс такое творится, а? – всхлипывая, спрашивал Короток, вытирая рукавом крупные слезы.

Васька только пожал плечами.