Неизвестный герой

— Живи, Негорящий, и пусть твоя жизнь будет такой же яркой… как и моя… — взгляд Александра уплыл от лица Негорящего, уходя далеко в небеса. — Прости меня, Вейвер… я не смог.

С последним выдохом силы Искандера иссякли. Его остекленевший взгляд устремился в никуда, а грудь более не вздымалась. Путь Царя-Завоевателя Искандера, как призванного Героя, был окончен. А вместе с ним и окончилась жизнь Небесного Фантазма.

Они вновь оказались на той поляне, где и встретились. Все еще не начавший распадаться Александр и сидящий рядом с его бездыханным телом Негорящий, на чьем плече все так же покоится рука павшего Героя.

— Н-нет, — слабый голос Вейвера вырвал Берсеркера из дум. Повернув голову, он увидел упавшего на колени парнишку, лицо которого прочертили две дорожки слез. — Нет, Искандер… ты же обещал…

— Обещаю, Искандер, — осторожно убрав руку со своего плеча, тихо проговорил Негорящий. — Обещаю.

Безымянный герой встал и, развернувшись пошел прямо ко всё так и сидящему Вейверу, что пустыми глазами смотрел на распадающееся тело своего слуги и друга.

А подойдя к нему, присел и, заглянув в глаза, сказал.

— Твой… друг был великим человеком, — глаза мага сконцентрировались на слуге. Тот собирался что-то сказать, но Негорящий продолжил. — Не Героем. Человеком. Мне… жаль, что я должен был его убить. Но он принимал такой исход. Я принимал. И ты тоже должен будешь. Прими и живи дальше, помня о нём. Неси принятые убеждения с собой, как нес он и как буду нести я. Так мы воздадим ему честь.

И более не говоря не слова, слуга ушел.

А Вейвер так и остался сидеть там до самого рассвета, лишь вместе с первыми лучами солнца покинув это место. Место последней битвы великого Царя-завоевателя, Александра Македонского.

Глава 15

Весь бледный, похожий больше на иссушенный труп, нежели человека, Кария умирал. Поначалу, когда огромный отток энергии только набирал свою силу он обильно пропотел из-за чего сейчас в комнате стоял смрад немытого тела, но вместе с энергией ушел и пот, забрав большую часть воды из организма и оставив иссушенный недотруп, который доживал свои последние минуты жизни.

Парень был готов к смерти. Он изначально понимал, что едва ли сможет выиграть в войне, а уж о выживании речи и не шло. И, к сожалению, победы ему теперь так же не видать, зато у него все еще оставалась надежда. Надежда на записку на столе и его слугу, что исполнит последнюю волю своего неудавшегося мастера, большего он сделать уже не мог. Надежда, как известно, умирает последней.