Левиафан. Черное Солнце

И пусть девяносто девять процентов всего этого гомона – торговые предложения, пустые байки и пьяное хвастовство, в одном оставшемся проценте достаточно сведений, чтобы можно было не тратиться на шпионов и дипломатов! Он и сам поступал схожим образом в Келенах, в бытностью свою царем одной из величайших…

Под саваном ночи они вернулись обратно, почти к самым воротом Аркаима. Зак повел их к отвесному обрыву, лихо лавируя меж трепещущих на ветру шатров и покосившихся домишек, что воплощали собой древнейший принцип – нет ничего более постоянного, чем временное.

Путники зашли за полуобвалившееся строение и молодой воин тенью скользнул в расщелину меж двумя угловатыми валунами. Если не знаешь, что тут есть тропинка – даже при свете дня ее не отыщешь.

Затем последовал довольно долгий и утомительный спуск, потребовавший немалого напряжения. Благо, Зак предварительно обзавелся пеньковыми веревками. Тем не менее, этот фрагмент пути слепой Карн миновал чудом, не иначе. Дважды он повисал над бездонным провалом без всякой опоры.

Один раз веревка, удерживающая его, лопнула и только нечеловеческая реакция Мидаса спасла парню жизнь. Оставшуюся часть спуска оба синхронно думали о том, как это было бы глупо – погибнуть, сорвавшись ночью со скалы.

В итоге, они оказались на узком уступе, от которого вглубь сальной породы убегала пещера, вовсе не рукотворная, как ожидал фригийский царь. Пещера была довольно большой, два человека могли идти в ней рука об руку, не мешая друг другу.

Зак выудил из переметной сумки два факела, зажег их, чиркнув кресалом, и отдал один Мидасу.

Пещера почти сразу начала забирать вниз и вправо. Вскоре стены и пол выровнялись, а потолок принял строгую форму арки. Мидас кивнул сам себе, отмечая, что здесь уже кто-то явно помог матушке-природе. Они продолжили неспешное движение по тайному проходу и когда древний бог начал искренне сомневаться в потенциальной успешности их мутной авантюры, что-то в окружающем пространстве изменилось.

Это почувствовали все трое, но каждый – по-своему.

У Зака сердце заколотилось – как пойманная муха о сомкнутую над ней ладонь. Аура его исказилась угольно-черными эманациями страха, воин перекинул из-за спины щит, а факел вложил в косое отверстие у его нижней кромки, о назначении которого Мидас гадал не первый час. Фригийский царь хмыкнул, оценив маневр, и попытался вспомнить, когда заметил это отверстие.