Амнезия

Может, убийцы бродят где-то рядом. Если я не позвоню в полицию…

– Братишка, постой. Я не говорю тебе, что делать. Я только прошу: успокойся и дождись меня.

И он добавил совсем тихо:

– Пожалуйста, Джонни.

4

Телефон завалился между диванными подушками. Я старался обдумывать каждый шаг: любая ошибка могла обойтись мне слишком дорого. Первым делом достал «ругер», проверил затвор и сунул оружие в карман.

Потом надежно запер входную дверь и отправился на Гребень Ящера.

Я шел той же дорогой, пытаясь вспомнить номер фургона.

В голове сохранились лишь первые три цифры – 305, остальные выветрились бесследно. Я никогда не мог похвастаться хорошей памятью на числа; зрительное восприятие у меня развито не в пример лучше, так что я постарался представить фургон на заброшенной дороге. Образ возник перед глазами, будто картинка на экране телевизора, и тут же растаял, как сон, который забывается после пробуждения. Должен сказать, это было мерзкое ощущение.

Никакого фургона на заброшенной дороге не было.

Я попытался сосредоточиться на деталях: два стакана на подносе – один со следом помады, – дверь, которая так неожиданно легко открылась… Пощупал плечо – и ничего не почувствовал.

5

На подходе к дому меня ослепили фары. Я схватился за пистолет, но вовремя узнал «мерседес» Марка. Брат вышел из машины, и мы оказались лицом к лицу. Я каким-то мистическим образом догадывался, что он обо мне думает, и не мог его за это винить.

Подойдя, Марк осторожно взял у меня из рук пистолет.

– Пойдем в дом, – позвал он, приобняв меня за плечи.

Марк был старше на пять лет и всегда меня опекал, особенно после смерти родителей. Я любил его всем сердцем, и, сказать по правде, не будь у него ужасной привычки вмешиваться в мою жизнь, не знаю, что бы со мной стало. Пока брат занимался в университете, открывал фармацевтическую лабораторию «Медитек» и строил семейное гнездышко с Дарлой, я успел бросить учебу и завести роковой роман с алкоголем, продлившийся более семи лет.

И хотя я держался без выпивки уже одиннадцать месяцев, прекрасно понимал, что ремиссия может прерваться в любой момент. Все это время Марк был рядом.

– Что у тебя с губой?

Я потрогал ее кончиком пальца. Справа губа немного распухла.

– Ерунда, споткнулся, зацепился за ветку.

Марк кивнул. Его снисходительный взгляд был мне хорошо знаком – этот взгляд нередко доводил меня до белого каления. Брат бережно положил «ругер» на стол.