Ступень 1 Неофит

Услышав за спиной грохот и сдавленные ругательства, чародей мысленно отвесил себе подзатыльник. Старый дурак, совсем головой думать разучился! Это он сам мог использовать магическое зрение, да и знал здесь каждую трещинку, а вот юноша вообще ничего не видел в темноте коридора. Щелчок пальцами — и над головой жреца возникло облачко света, осветившее тёмный коридор. Последние годы Георгий экономил каждую крупицу энергии жизни и привык передвигаться по памяти, лишь к артефакту неизвестного бога он не мог ходить в темноте.

Что ж, похоже, в храм возвращается жизнь!

— Здесь будет твоя келья! — громко произнёс жрец, поворачиваясь лицом к парню, потирающему ушибленную ногу. — Порядок наведёшь сам. А сейчас пойдём в трапезную, после исцеления тебе необходимо поесть, чтобы организм быстрее восстановился. Да и мне не помешает подкрепиться, я за ночь столько не пробегал, наверное, лет сорок.

Ужин вышел вкусным, хоть и простым. Каша с добавлением вяленого мяса, может, и не самая лучшая еда на сон грядущий, но зато питательная — то, что нужно для усталого путника.

Щепоть сушёной травы, брошенная в миску юноше, осталась незамеченной. Парень с аппетитом съел свою порцию и собрался уже попросить добавки, как руки его ослабли, опустившись под стол, глаза медленно закрылись и он начал клониться в сторону, Георгий едва успел подхватить юношу.

— Как его быстро усыпило, — произнёс жрец, покрепче хватая Джона и волоком вытаскивая из трапезной. — Ух, тяжёлый какой!

Хоть чародею и удалось вернуть часть утраченной с годами силы, всё же пришлось использовать магию, чтобы дотащить тело спящего до кельи.

Уложив юношу в кровать, Георгий встал у изголовья и приложил ладони к вискам парня, настраиваясь на тяжёлый труд.

О том, что Джон, как и его погибший отряд, из иного мира, жрец догадался сразу, когда увидел разбросанные вокруг зверя тела чужаков. Но увидеть и предполагать — это одно, а знать наверняка — совсем другое!

Когда заклинание магии разума глубоко проникло в разум спящего, Георгий опустился на колени и закрыл глаза.

Он знал: читать чужие воспоминания — занятие непростое и порой очень опасное как для читающего, так и для владельца этих воспоминаний. Поэтому книгу жизни Джона он начал просматривать с первых страниц.

Чистое светлое детство, где заботой родных наполнена каждая минута. Жрец, давно забывший первые годы своей жизни, с наслаждением впитывал этот мир, где дома упираются в небо, а вокруг несчётное множество запахов, звуков и цветов.