Эпоха Презрения

А потом раздался стук копыт, все нарастающий цокот подкованных лошадей, несущих закованных в доспехи элиту фракского рыцарства. Ландскнехты крепче сжали своё оружие, немигающим взором ожидая стальной машины смерти. Каждый в строю ощущал другого, своего брата и товарища, чувствовал монолитное единение с братьями по оружию, они становились единой нерушимой стеной, об которую разобьется вся конница врага. И вот они появились, вздымая грязь копытами, испуская пар ноздрями кони несли всадников на врагов. Дикий крик и ржание коней приводили в ужас пехоту и обращали в бегство, но не в этот раз.

Как волна о скалы всадники ударились о шипастый панцирь наемников. Началась ожесточенная схватка, ландскнехты кололи длинными пиками рыцарей в щели, стаскивали их с коней, сносили головы алебардами удар за ударом. Но рыцарство не думало сдаваться, оно рубило пехоту, ломала древки пик, эта огромная закованная в сталь масса, топтала людей под собой. Пехота усилила натиск, на место павшего вставал новый, плечо к плечу они двинулись на врага выдавливая его с поля боя, нога в ногу шёл ощерившийся стальными копья и боевой зверь и ландскнехты запели:

Die Drummen, die Drummen,

Larman, larman, larman, heiriderideran,

Rideran Landsknecht voran !

Landsknecht voran !

Удар пикой, шаг вперед, рыцарь выпал из седла

Wir schlucken Staub beim Wandern,

Er hängt des Säckel hohl.

Der Kaiser schluckt ganz Flandern,

Bekommt ihm ewig wohl.

Ещё одного насадили на пику, шаг вперёд удар.

Er denkt beim Länderschmanse

Wie er die Welt erwürb.

Mir wohnt ein Lieb zu Hause,

Das weinte wenn ich stürb.

Алебардой снесли закованную в сталь голову. Шаг за шагом, в воздухе повисло жалобное ржание лошадей, крик отчаянья и страха, он и боевая песня пехоты теснящий врага. Герман Вульф оглянулся на своих верных рычащих от злобы и горячки боя псов войны. В первой шеренге как всегда орудуя алебардой стоял двухметровой великан детина - Ульрик Бернц, он всегда шёл в первых рядах, за что получал двойное жалование разумеется. Их всегда называли шеренга обреченных, мало кто доживал до конца боя, но он Ульрик Бернц уже который раз доказывал обратное.

Своей нечеловеческой силой он сбивали всадников из седла и крошил вражеские пики своим двуручным цвайхандером - двуручным мечом с волнистым лезвием. Своей силой поговаривают он был обязан предкам из рода великанов, но это все были байки родом из пьяных слухов в солдатском кабаке. Барнц был как и многие обычным простолюдинов из крестьянской семьи.