Начало пути

Свалилась мне на голову из старого зеркала в кладовке в своем невообразимом кукольном платье и с очень серьезным выражением на лице. Нет, серьезно, я тебя за куклу принял, упавшую со шкафа.

Ленайра пихнула его в бок.

—Ну тебя. А платье… у нас гости были. А во что, по-твоему, одевают у нас семилеток?

—Я видел, — снова рассмеялся Леша. — Куколка. А какой бант на голове…

—Убью.

—Конечно.

Никто, впрочем, даже с места не сдвинулся. Только Леша закрыл глаза, вспоминая, с чего началась их весьма необычная дружба после еще более необычной встречи…

Глава 9 (шесть лет назад)

Ленайра, сидя за детским столиком в компании Мирла (Джейр в свои одиннадцать лет уже считался достаточно взрослым, чтобы сидеть за главным столом) и еще троих детей, недовольно смотрела на веселящуюся толпу и с трудом удерживалась от слез.

Мама с папой умерли только два месяца назад, а дед приглашает гостей. Да, он объяснил ей необходимость этого, когда девочка устроила скандал, отказавшись переодеваться к празднику. Умом она понимала доводы деда, но что для семилетнего ребенка доводы разума, когда у нее на глазах погибли те, кого она так сильно любила?

Дед объяснил ей, что Герраи не должны склоняться перед проблемами, что маме с папой не понравилось бы ее поведение.

Убедить смогли, но сердцем этот праздник девочка так и не приняла.

Ее обрядили в роскошное обшитое кружевами светло-голубое платье, сделав похожей на куколку. В черные волосы вплели огромный роскошный бант, украшенный бриллиантами (девочка боялась даже голову слишком резко наклонить, чтобы не стряхнуть его, хотя и понимала, что укрепили этот бант на славу).

Первый раз в жизни ее наряжали таким образом, да еще с этим огромным бантом. Став старше, она поняла, для чего его вообще нацепили, хотя ни до ни после такого больше не делали – роскошный бант привлекал все внимание к себе и отвлекая чужие взгляды от глаз девочки, из которых не уходила боль от потери и грусть.

Дети рядом весело обсуждали какие-то свои дела, постоянно дергали Ленайру, пытаясь выспросить что-то по поводу платья (единственная из гостей девочка), либо про бой в императорском дворце, где ее родители остановили убийц (конечно же чурбаны мальчишки, которые словно не видели, какую боль причиняют ей их расспросы).

—Да замолчите же вы! — вскочил Мирл. — неужели вы не видите, что ей не хочется говорить об этом!

Мирл всегда был излишне эмоционален и его голос разнесся по всему залу. Взрослые стали оборачиваться, повисла неловкая тишина.