Начало пути

—Но это все равно было жестоко! — выдавила Аня, изо всех сил пытаясь смотреть на подругу без страха. — Пусть бы просто убили, но так… ты же его мучила.

Ленайра посмотрела на нее, вздохнула.

—Проклятья без мучений не создать… что же касается просто убить… ты слишком добра, Ань.

—Что? — от такого заявления опешили все. Ленайра оглядела всех совсем грустным взглядом.

—Вы что… правда думаете, что я какая-то маньячка и просто так ни с того ни с сего буду мучить живого человека?

Взгляд не отвел только Лешка.

—Я сразу понял, что все не просто так, — не очень ловко попытался объяснить он. — Я ж тебя сколько знаю… помню, как ты плакала над той собачкой со сломанной лапой и как ухаживала за ней.

—Животные намного лучше людей, — вздохнула Ленайра. — Они не убивают ради развлечения... Тот человек… Я не сразу смогла это сделать. Он убийца. Находил детей в возрасте от пяти до десяти лет и… не буду говорить зачем их похищал.

—Я догадываюсь, — скривилась Аня, но тут же замолчала, увидев взгляд подруги.

—Не догадываешься, — покачала она головой. — Лучше бы он и правда делал то, о чем ты подумала. Но он разработал ритуал… полностью выкачивал жизненную силу и вливал в себя. Он очень не хотел умирать… очень… А сам ритуал… Чтобы заставить меня все-таки провести жертвоприношение, дед свозил меня в морг, где лежали тела тех детей. Их не хоронили, пока не нашли убийцу… Знаешь… после увиденного у меня рука не дрожала.

—А зачем детей? — Дмитрий Иванович явно пытался представить подобный ритуал и выглядел бледно.

—Из-за пока еще нестабильной энергетики. Ее легко забрать и влить в себя. У взрослого такое не проделаешь. Врачи так лечат иногда, вливая свои силы больному.

—То есть, он действительно продлевал себя жизнь?

Ленайра пожала плечами.

—Я читала найденные в его доме бумаги. Этот… не человек… в общем-то не ошибся. Жизнь он себе продлил. Однако не учел, что энергия каждого человека уникальна и вливать ее в себя чревато расшатыванием собственной.

Пятнадцать жертв – пятнадцать различных энергий. Он начал сходить с ума уже после восьмой жертвы. Еще парочка, и он окончательно перестал бы быть человеком. Он напрочь разрушил свою ауру и уже не мог жить без внешней подпитки, а значит, для того, чтобы жить, ему нужно было убивать. И пока он убивал – он жил.

—То есть он сумасшедший? — Аня, добрая душа, пыталась найти хоть что-то оправдывающее того человека.

—Ну… после шестой жертвы он уже пошел вразнос.