Человек, который не хотел любить

 – Извини…

И она тут же выскочила на кухню, закончила вытаскивать покупки из пакетов и, стараясь отвлечься, стала раскладывать всё в холодильник. Затем она остановилась, упёрлась руками в стол и закрыла глаза. Она сделала глубокий вздох и, открыв глаза, огляделась вокруг. Вдруг всё показалось таким старым, как будто бы всё здесь остановилось, потеряло способность к движению много лет назад. Лампа в правом верхнем углу рядом с холодильником, печенье на столе, разделочная доска, старый большой нож… Как будто в тот день её жизнь остановилась.

Она взглянула на часы: «Просто не могу поверить, сколько ещё ждать? Я хочу есть… Уже полдесятого. Так сложно поменять пиццу? Если бы я знала, что так будет, то не стала бы просить. Что за пицца…» София принялась смеяться над тем, что можно было разругаться из-за пиццы. К тому же все эти дни она была полна вдохновения. Она не говорила никому, а тем более Андреа, что она готовит для него сюрприз. То, что связало бы их навечно: несколько недель она втайне готовилась сыграть ему пьесу Листа «По прочтении Данте» – самое прекрасное, самое желанное для неё произведение из цикла «Годы странствий».

Оно очень сильно волновало её, поскольку, как она себе представляла, а точнее, как она наверняка знала, оно волновало и самого композитора. Лист был влюблён в княгиню Каролину Ивановскую, а теперь, спустя сто пятьдесят лет, она, София, княгиня дырки от бублика, посвятит эту пьесу своему возлюбленному, своему князю – да, и ей было не стыдно называть его так.

Она села за фортепиано и посмотрела на клавиши. Сколько ещё ей нужно упражняться? Может, недели две, а потом… на первом концерте, как только стихнут последние аплодисменты, она скажет: «На бис я хотела бы сыграть пьесу Ференца Листа, которую посвящаю одному очень близкому мне человеку». Она посмотрит на Андреа, сидящего в первом ряду, а он на неё. Она сядет за клавиатуру и начнёт играть, представляя, как при каждом стремительном, душераздирающем или виртуозном пассаже он будет поражён ещё больше, чем прежде.

Эта пьеса будет только их, и она больше никогда-никогда её не сыграет. Она начала стучать по клавишам и забыла обо всём мире вокруг. И она не замечала, что происходило позади неё. Её телефон беспрестанно звонил, кто-то набирал её номер раз за разом: близкие подруги, знакомые, даже родители и, наконец, больница. Но София продолжала играть, погружённая в переживание этого произведения.