Последняя из Пламенных (Пламенная-1)

Вдоль стен шла нескончаемая череда стеллажей, заполненных всякой всячиной: коробками, ящиками, горстями камней и костей; связками шнурков, темными бутылками и различными инструментами неясного назначения. Стоило им занять свои места, как в класс царственно вплыл магистр Ичби. Благосклонно выслушав нестройные приветствия адептов, он со слащавой улыбкой проговорил:

- Добро пожаловать на курс "Артефакты и амулеты". Первый класс в этом году сложился… интересный.

Райга поймала на себе его липкий, неприятный взгляд и поёжилась.

Шрам на лопатках отозвался тупой болью. Миран перед ней втянул голову в плечи, пытаясь слиться со столом.

- На моем уроке действуют некоторые правила, отличные от других, - продолжал Ичби. - В вашем классе есть адепты, которым не подобает прятаться от своего народа за последней партой.

Райга почувствовала, как напрягся рядом Райтон. Воздух в башне, казалось, сгустился, несмотря на распахнутые окна. Адепты зашевелились, пересаживаясь туда, куда им указывал магистр.

Несколько минут спустя они оказались прямо перед Ичби, а за первой партой соседнего ряда страдали Миран и Ллавен. Райтон теперь оказался справа от нее. Принц сидел, неестественно выпрямившись. Несмотря на его невозмутимое лицо, Райга чувствовала, что внутри он собран, как перед боем. Герцога он не удостоил взглядом ни разу, но безропотно выполнил его требования.

Для полного счастья, прямо за их спиной теперь сидела Мириэлл Азарио и черноволосый красавчик Рейлин Фортео из ее отряда.

Тот самый, который постоянно насмехался над ними. Сын главы Совета Магов Королевства. Райга спиной чувствовала его насмешливый взгляд. Ллавену и Мирану также "повезло" — ещё двое высокородных герцогов из отряда магистра Хаято Райса сидели за их спиной и сверлили неприязненным взглядами юного тёмного.

— Сегодня у вас начинается курс "Артефакты и амулеты", — заговорил герцог. - Это высокое искусство будет доступно не всем….

Ичби рассказывал монотонно, но быстро. Райга едва успевала за ним записывать.

И без того неразборчивый почерк превратился в набор дрожащих изогнутых линий. Она чувствовала, как предплечье наливается свинцом. Когда магистр отошёл к полкам, девушка выдохнула и отложила кисть. Однако над ней тут же навис герцог и спросил:

- Почему вы ничего не записываете, леди? Впрочем, - ядовито добавил он, - то, что творится у вас в тетради, с трудом можно назвать письмом.

Райга опустила голову и прикрыла глаза.