До рассвета

Отшвырнув Вика щитом, он врезался плечом в шестовика, да так сильно, что бедный парнишка полетел вниз со стены, во внутренний двор. Ударил мечом Ларса, который подался назад, и упал на спину. Через мгновение напарника пронзили бы насквозь, однако Вик успел ударить раньше. Когда его клинок вошёл в спину противника на целую ладонь, а рука ощутила сопротивление ватника, кожи и костей, Вик осознал, что впервые убил. Враг ещё был жив – он корчился на полу, душераздирающе выл, пытался дотянуться до страшной раны, из которой густо лилась кровь… Но в тот момент Вик уже точно знал, что он убил человека.

И это было чертовски странное чувство. Горькое. Возбуждающее. Пьянящее. Бросающее в дрожь и тошноту. Однако времени вкусить его, распробовать, у Вика не было. Над зубцами показалась ещё одна голова, и Вик не раздумывая обрушил на неё меч. Голова исчезла, раздался сдавленный крик и глухой удар.

«Ну вот, – подумал Вик со всё тем же странным спокойствием, – уже дважды убийца…»

Вскоре стал трижды.

Затем четырежды. После пятого Вик перестал считать. Сражение на стене так закрутило, что уже просто не до того было. Да и, честно говоря, не особо Вику и хотелось-то считать. Какая разница? Что у тебя на руках кровь одного, что десятка – её всё равно уже не смыть. Да и не думать об этом гораздо проще. Знай себе кричи, коли, руби, толкай, судорожно втягивай воздух в горящие лёгкие, закрывайся щитом, когда бьют в ответ, да следи, чтобы Ларса не убили.

С этим, правда, Вик не справился. Он не помнил точно, когда это случилось, – бесконечные ряды атакующих продолжали напирать, защитники скидывали их со стены, вокруг стоял дикий шум, грохот, звон железа и крики умирающих. Просто в один момент Вику удалось столкнуть очередного врага, который собирался снести Ларсу голову, за что лучник одарил его благодарной улыбкой и хлопнул рукой по плечу… а через секунду (или же всё-таки спустя вечность?) Ларс уже хрипел и кашлял кровью, испуганно глядя на Вика.

А Вик не мог отвести глаз от оперённого древка, что торчало из горла напарника.

Ларс умер быстро, кажется, так и не успев осознать произошедшего. Он до самого конца пытался что-то сказать, шевеля окровавленными губами, пока Вик безуспешно силился разобрать последние слова товарища. Больше всего Вика поразило не то, что смерть так быстро забрала его напарника, – а то, что на неё никто не обратил внимания.